31 цитата Екатерины Дедуха, которые стоит перечитать

Подборка из 31 цитата Екатерины Дедуха: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я сижу на краю, в заходящих за землю лучах. Отдыхает в ладонях согретая пальцами чаша, И в её черноте, что зачерпнута в водах ключа, Острый серлик небес и к плечу прислонённая чаща.

   Я сижу на краю, в заходящих за землю лучах. Отдыхает в ладонях согретая пальцами чаша, И в её черноте, что зачерпнута в водах ключа, Острый серлик небес и к плечу прислонённая чаща.
2. «

   Друг за дружкой легко погружаются в лето вёсны. Годы в годы ныряют, и нету тому конца. Так уходят размеренно в чёрную воду вёсла, Повинуясь руке уверенного гребца.

   Друг за дружкой легко погружаются в лето вёсны. Годы в годы ныряют, и нету тому конца. Так уходят размеренно в чёрную воду вёсла, Повинуясь руке уверенного гребца.
3. «

   Когда на душу мне находит глухота, И выцветает враз событие и слово - Ищу глазами всплеск продрогшего листа, Хвоинку, след в песке — ведь в мелочах основа.

   Когда на душу мне находит глухота, И выцветает враз событие и слово - Ищу глазами всплеск продрогшего листа, Хвоинку, след в песке — ведь в мелочах основа.
4. «

   Хоть доплыви до дна — пуст неба океан. Не встретишь никого, кому бы можно было Молиться. Бог не там. Он каждому был дан Беззвучной глубиной души, собравшей тело.

   Хоть доплыви до дна — пуст неба океан. Не встретишь никого, кому бы можно было Молиться. Бог не там. Он каждому был дан Беззвучной глубиной души, собравшей тело.
5. «

   Вот глиняный сосуд — обыденная ёмкость. Её удел — простой и незаметный труд. Её бокам чужда фарфоровая тонкость Тех чашек, что гостям на праздник подают.

   Вот глиняный сосуд — обыденная ёмкость. Её удел — простой и незаметный труд. Её бокам чужда фарфоровая тонкость Тех чашек, что гостям на праздник подают.
6. «

   Теряясь и не разбирая пути, Слепой неуклюжий щенок, Я смысл этой жизни пытаюсь найти - Наполненный тёплый сосок.

   Теряясь и не разбирая пути, Слепой неуклюжий щенок, Я смысл этой жизни пытаюсь найти - Наполненный тёплый сосок.
7. «

   Закушу одиночество острою долькой луны. Все дневные дела переделаны и сочтены, Утомление больно, настырно стучится в висок. В голове загорается медленно сна колесо, Выжигая сознанье, бежит. Я теряю момент, Когда мысли последней легко переломлен хребет, И во мне воцаряется та первородная мгла, Что божественной силе в себе обнаружить дала Зародившийся свет. Девяносто процентов она Занимает во мне, не имеет начала и дна. Жизнь и память с себя, как дорожную пыль соскребя, Каждый ею становится, вновь обретая себя.

   Закушу одиночество острою долькой луны. Все дневные дела переделаны и сочтены, Утомление больно, настырно стучится в висок. В голове загорается медленно сна колесо, Выжигая сознанье, бежит. Я теряю момент, Когда мысли последней легко переломлен хребет, И во мне воцаряется та первородная мгла, Что божественной силе в себе обнаружить дала Зародившийся свет. Девяносто процентов она Занимает во мне, не имеет начала и дна. Жизнь и память с себя, как дорожную пыль соскребя, Каждый ею становится, вновь обретая себя.
8. «

   Чтобы освободиться — скажу: «Нет меня». Всё сильней, очевиднее день ото дня Эта мысль проступает, бодрит, леденя. Тишь без дна и без края,

   Чтобы освободиться — скажу: «Нет меня». Всё сильней, очевиднее день ото дня Эта мысль проступает, бодрит, леденя. Тишь без дна и без края,
9. «

   Словно к самому дну, я сквозь день опускаюсь ко сну. Я мечтаю, как в детстве, заснуть, лишь подушки коснусь. Но на сонной таможне проверку пройти я должна: Не пропустят меня, если мысль при мне хоть одна.

   Словно к самому дну, я сквозь день опускаюсь ко сну. Я мечтаю, как в детстве, заснуть, лишь подушки коснусь. Но на сонной таможне проверку пройти я должна: Не пропустят меня, если мысль при мне хоть одна.
10. «

    Пахнет остро дождями растрёпанный пьяный шиповник. И медовая сладость мешается с горечью в нём: Время льет наши жизни, как в баре мы пьём свой джин-тоник, И уносит бармен опустевшие рюмки имен.

    Пахнет остро дождями растрёпанный пьяный шиповник. И медовая сладость мешается с горечью в нём: Время льет наши жизни, как в баре мы пьём свой джин-тоник, И уносит бармен опустевшие рюмки имен.
11. «

    День, словно треснувший кувшин. Скорей допей, что в нём осталось, Чтоб не пропала даже малость, Что он готовил для души.

    День, словно треснувший кувшин. Скорей допей, что в нём осталось, Чтоб не пропала даже малость, Что он готовил для души.
12. «

    Я хлебну допьяна Твоих солнечных дней. Ну а Ты не жалей — их еще мне налей. Горьким вкусом потерь не закусывать хмель Мне позволь, и позволь не скитаться во тьме: По ту сторону времени, точно в огне, Превращается в прах всё, что дорого мне. Здесь — всё живо. В очаг ты подбросишь траву... Засыпаю и снится: проснулась, живу.

    Я хлебну допьяна Твоих солнечных дней. Ну а Ты не жалей — их еще мне налей. Горьким вкусом потерь не закусывать хмель Мне позволь, и позволь не скитаться во тьме: По ту сторону времени, точно в огне, Превращается в прах всё, что дорого мне. Здесь — всё живо. В очаг ты подбросишь траву... Засыпаю и снится: проснулась, живу.
13. «

    Нам второе дыханье недаром дано: В ту же реку спешим, чтобы камнем на дно Опускаться опять за жемчужным зерном - Мы своей не бежим чаши.

    Нам второе дыханье недаром дано: В ту же реку спешим, чтобы камнем на дно Опускаться опять за жемчужным зерном - Мы своей не бежим чаши.
14. «

    В плащанице пространства растянутой — в эхе шагов, В преломлении улиц, в отчаянном чаячьем крике - Вновь ищу свою толику, тень моих мыслей и слов. Моя боль — в аромате примятой лесной ежевики,

    В плащанице пространства растянутой — в эхе шагов, В преломлении улиц, в отчаянном чаячьем крике - Вновь ищу свою толику, тень моих мыслей и слов. Моя боль — в аромате примятой лесной ежевики,
15. «

    Мы на лугу — в ладони Бога. Всё меньше слов Нам нужно. Вот опутал ногу Болиголов. Прилив зеленый хлынул густо... Спи, милый, спи. Ведь даже если время спустят На нас с цепи - Не прокусить ему кольчугу: Трава крепка. Мы обовьем с тобой друг друга, Как два ростка. И смерть не унесёт нас с поля, Зажав в горсти: Пройдёт, посмотрит — и на воле Нам даст цвести.

    Мы на лугу — в ладони Бога. Всё меньше слов Нам нужно. Вот опутал ногу Болиголов. Прилив зеленый хлынул густо... Спи, милый, спи. Ведь даже если время спустят На нас с цепи - Не прокусить ему кольчугу: Трава крепка. Мы обовьем с тобой друг друга, Как два ростка. И смерть не унесёт нас с поля, Зажав в горсти: Пройдёт, посмотрит — и на воле Нам даст цвести.
16. «

    Стирая мысль в словесный порох, Но главного не находя, Гляжу, как за окошком город Проходит катарсис дождя.

    Стирая мысль в словесный порох, Но главного не находя, Гляжу, как за окошком город Проходит катарсис дождя.
17. «

    Пустота моя, как щенок юля, В предрассветной исчезнет мгле. Никогда не даришь ты мне себя, Но меня вовращаешь мне.

    Пустота моя, как щенок юля, В предрассветной исчезнет мгле. Никогда не даришь ты мне себя, Но меня вовращаешь мне.
18. «

    Не нужно сил с небес просить и воли - Всё есть в тебе, и с небом вровень ты.

    Не нужно сил с небес просить и воли - Всё есть в тебе, и с небом вровень ты.
19. «

    Привычною, недрогнувшей рукой Перемелю родное в материал Невзрачных букв, чтоб книжицей простой Он, словно кофе в баночке стоял.

    Привычною, недрогнувшей рукой Перемелю родное в материал Невзрачных букв, чтоб книжицей простой Он, словно кофе в баночке стоял.
20. «

    Снится: стали туманные прозрачные ранее дали, Закипает гроза, преграждая намеченный путь. И вода, что баюкала тихо, ярится и скалит Хищно острые камни. Но я не могу повернуть,

    Снится: стали туманные прозрачные ранее дали, Закипает гроза, преграждая намеченный путь. И вода, что баюкала тихо, ярится и скалит Хищно острые камни. Но я не могу повернуть,