Когда жалуетесь, что новое поколение – говнюки – подумайте, а вдруг среди этих подростков есть новые Guns'N’Roses или новые Motley Crue. Наши родители тоже считали нас говнюками.
В мире, который создал не он, но сквозь который он идёт так, словно это его творение... Наполовину человек, наполовину зверь. Я не знаю, что он такое, но, чем бы он ни был — он дикий, он опасный, и имя ему — Слэш.
Приехав в Лос-Анджелес, я впервые оказался в большом городе. Я пытался сориентироваться, понять, куда идти, но никто не отвечал на мои вопросы. Копы лишь прогоняли меня прочь. Мне все же повезло, и какой-то черный парень довел меня до нужной остановки и сказал, какой автобус мне нужен. Ему не были нужны деньги или что-либо от меня. Скорее всего, он подумал: «Этот паренек здесь новичок и может запросто влипнуть в историю. Надо показать ему дорогу». Не ошибусь, если скажу, что таких людей — один на миллион.
Мне нравится быть успешным. Я всегда ужасно голодал. Когда я встречал богатых людей, то всегда говорил: «Богатые? Да пошли они!». Но я покинул одну группу и присоединился к другой. Я сбежал из той группы, где меня презирали как маленького мальчика, ни хера не знающего. А теперь я нравлюсь, богатый, успешный козел. Мне это не по нраву. Я — все еще я, и с помощью многих людей группа пришла к огромному финансовому успеху. Никто из нас не был популярен в школе – мы все были изгоями, которые объединились и объединили свои таланты.
Я получил свою долю в избиении палками, камнями, получал раны от людей, которые травили меня. Мне нанесли много вреда, и я не говорю: «О, пожалейте меня» или что-то в этом роде. Я не был собой, я был продуктом своей окружающей среды, и «Guns N' Roses» бросили это в лицо миру. «Вы не любите нас? Да пошли вы! Вы помогли нас создать. По вашей вине мы такие, какие есть. У нас не было шанса быть другими». Когда вы кормите кого-то дерьмом, он имеет право сказать вам, каково это на вкус. Многие люди имеют эту проблему. Когда я был ребенком, меня много били. Люди не выносят трудных детей, которые не знают, откуда ждать помощи.
Мне нравится уединенность, но время от времени я испытываю приступы клаустрафобии, тогда я хочу окунуться в большую группу людей. Я имею склонность к одиночеству, потому что иногда становлюсь очень ранимым. Это похоже на то, когда вы выходите на улицу и сталкиваетесь с проблемами, которые, кажется, не в ваших силах преодолеть. Я считаю себя довольно ранимым человеком, я как ребенок, который впервые увидел мир.
Большинство групп стараются избегать честности и боли, которые содержатся в их песнях, особенно если это касается взаимоотношений. Не слишком большое количество людей хотят вставать лицом к боли. Это нормально, я вечно сопротивляюсь показывать важные части себя себе же самому.
Я бы сказал любому ученику высшей школы: «Ходи на уроки экономики». Не важно, чем ты собираешься заниматься в жизни, будет ли это искусство или что-то другое, не пренебрегай уроками экономики. Вы можете сказать: «Я не собираюсь заниматься коммерцией», но если ты занимаешься чем-то, чтобы заработать денег, то ты, в любом случае, имеешь отношение к коммерции. Ты можешь продавать гамбургеры в «Макдоналдсе», но ты занимаешься той же коммерцией.
Многие музыканты говорят: «Просто усадите меня в машину и скажите, в каком я городе». Это потому, что они не хотят заниматься бизнесом, они не хотят принимать решения. Они просто говорят: «Разрешите мне быть дрессированной обезьяной, выпустите меня на сцену, и я буду танцевать». В девяти случаях из десяти подобное отношение возвращается и бьет тебя по лицу.
Когда у тебя есть мечта и ты действительно веришь в нее, это не обязательно должен быть рок-н-ролл, это может быть даже ядерный бизнес, чувак, я не знаю, что угодно, но когда твои родители и учителя говорят тебе: ой хватит, давай будем объективными, просто шлите их нахер.
Я пытаюсь выразить себя через одежду. Это еще одна форма искусства. Я не боюсь того, что думают люди по поводу моего меняющегося внешнего вида. Я буду делать то, что хочу.
Когда я слышу, как какая-нибудь знаменитость говорит: «Дорога к успеху была без наркотиков, бла-бла-бла», мне хочется спросить: «Эй, они помогали тебе выживать, разве нет? Если бы вы не употребляли их, то, может, и не создали бы своих творений»... Я бы хотел показать людям, что можно пережить это и не возвращаться к подобным вещам. Я больше не бегу от реальности с помощью наркотиков и секса, потому что достиг такой точки, где уже не могу бежать. Некуда бежать. Я смотрю своей жизни прямо в лицо.