30 цитат Елены Бычковы, которые цепляют

Елена Бычкова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мыслями он вновь вернулся к Хранье, создавшей ему столько проблем. Оставалось лишь удивляться, почему она до сих пор не сдохла от икоты.

   Мыслями он вновь вернулся к Хранье, создавшей ему столько проблем. Оставалось лишь удивляться, почему она до сих пор не сдохла от икоты.

   — Алексей Пехов · книга
2. «

   Смерть есть зло, самими это установлено богами. Умирали бы и боги, если б благом была смерть.

   Смерть есть зло, самими это установлено богами. Умирали бы и боги, если б благом была смерть.

   — Алексей Пехов · книга
3. «

   Горы — ступени в небо. Поднимаясь по ним, я иду к новой жизни...

   Горы — ступени в небо. Поднимаясь по ним, я иду к новой жизни...

   — Наталья Турчанинова · книга
4. «

   Ничем хорошим общение с этой феей не могло закончиться. Водяной смерч тоже бывает красив, однако подходить к нему близко не рекомендуется. Поэтому вьесчи всегда старался быть предельно корректен в общении с этой девушкой. Стихия требует разумной вежливости и осторожности.

   Ничем хорошим общение с этой феей не могло закончиться. Водяной смерч тоже бывает красив, однако подходить к нему близко не рекомендуется. Поэтому вьесчи всегда старался быть предельно корректен в общении с этой девушкой. Стихия требует разумной вежливости и осторожности.

   — Алексей Пехов · книга
5. «

   Бессмысленная сила агрессивна. Лишь разум понимает ценность разных форм жизни, сила без разума уничтожает всё, что не хочет покориться ей. Но силой легко управлять. Она становится опасна лишь когда подкреплена знаниями.

   Бессмысленная сила агрессивна. Лишь разум понимает ценность разных форм жизни, сила без разума уничтожает всё, что не хочет покориться ей. Но силой легко управлять. Она становится опасна лишь когда подкреплена знаниями.

   — Алексей Пехов · книга
6. «

   Я — ветер, веющий над морем... Я — рокот волн... Я — первый солнца луч… Я властен облик свой менять, как боги. Я — бард, которого лихие мореходы призвали прорицание изречь. Да не узнает отдыха копье, свершающее месть за наши раны. Я предрекаю нам победу...

   Я — ветер, веющий над морем... Я — рокот волн... Я — первый солнца луч… Я властен облик свой менять, как боги. Я — бард, которого лихие мореходы призвали прорицание изречь. Да не узнает отдыха копье, свершающее месть за наши раны. Я предрекаю нам победу...

   — Алексей Пехов · книга
7. «

   Для мысли художника нет ограничения ни временем суток, ни временем года, ни расстоянием.

   Для мысли художника нет ограничения ни временем суток, ни временем года, ни расстоянием.

   — Алексей Пехов · книга
8. «

   — Вы считаете, что раньше мир был чище? — Вот именно это слово! Гораздо чище. И менее порочен, несмотря на то, что половина населения дохла из-за плохой гигиены! Телевидение, вся эта медиашелуха, помноженная на деньги, прибыли и пустой звон, привела к полнейшей деградации, которой не было даже во времена моей молодости, когда многие бегали по лесам в грязных шкурах и ломали друг другу черепа дедовскими палицами. В то время не было болезни в умах. Люди, несмотря на грязь плоти, — были чисты.

   — Вы считаете, что раньше мир был чище? — Вот именно это слово! Гораздо чище. И менее порочен, несмотря на то, что половина населения дохла из-за плохой гигиены! Телевидение, вся эта медиашелуха, помноженная на деньги, прибыли и пустой звон, привела к полнейшей деградации, которой не было даже во времена моей молодости, когда многие бегали по лесам в грязных шкурах и ломали друг другу черепа дедовскими палицами. В то время не было болезни в умах. Люди, несмотря на грязь плоти, — были чисты.

   — Алексей Пехов · книга
9. «

   Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

   Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

   — Алексей Пехов · книга
10. «

    Свидание с некромантом всегда заканчивается на кладбище.

    Свидание с некромантом всегда заканчивается на кладбище.

    — Алексей Пехов · книга
11. «

    Настоящую грацию девушки можно определить, понаблюдав, как она спускается или поднимается по лестнице, а ещё — как выходит из воды по гальке.

    Настоящую грацию девушки можно определить, понаблюдав, как она спускается или поднимается по лестнице, а ещё — как выходит из воды по гальке.

    — Алексей Пехов · книга
12. «

    Молодость — это неопытность, слабость, беззащитность.

    Молодость — это неопытность, слабость, беззащитность.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    Злость наполняла его, как вода отпечаток ноги на тающем снегу. И была такой же мутной.

    Злость наполняла его, как вода отпечаток ноги на тающем снегу. И была такой же мутной.

    — Алексей Пехов · книга
14. «

    Руки Флоры, обнимающие его, были такими нежными, а сама она казалась особенно беззащитной и ранимой. Когда леди уснула, он смотрел на неё, вновь удивляясь, как в этом прекрасном создании могут сосуществовать одновременно страстность и холодность, самоотверженность и коварство, романтичность и расчетливость.

    Руки Флоры, обнимающие его, были такими нежными, а сама она казалась особенно беззащитной и ранимой. Когда леди уснула, он смотрел на неё, вновь удивляясь, как в этом прекрасном создании могут сосуществовать одновременно страстность и холодность, самоотверженность и коварство, романтичность и расчетливость.

    — Алексей Пехов · книга
15. «

    Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне своё сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды.

    Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне своё сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды.

    — Алексей Пехов · книга
16. «

    Люди не всегда жестоки и бездушны. Но зло всегда было для них привлекательно, потому что оно носит очень соблазнительную маску порочности и вседозволенности, которую многие понимают как свободу.

    Люди не всегда жестоки и бездушны. Но зло всегда было для них привлекательно, потому что оно носит очень соблазнительную маску порочности и вседозволенности, которую многие понимают как свободу.

    — Алексей Пехов · книга
17. «

    Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают... и думают.

    Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают... и думают.

    — Алексей Пехов · книга
18. «

    Твои родные могут быть живы, — рассудительно заметил бетайлас. — Не надо паниковать раньше времени. Но Лориан не паниковал. Он был в отчаянии. <...> — Они мне мешали, — сказал он глухим голосом. — Я хотел быть свободным. Делать, что хочу. Ни перед кем не отчитываться. И вот теперь я свободен. Я чувствовал его отчаяние, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Он с горечью думал о том, что почти не бывал дома, <...> чтобы те не мешали ему жить своей опасной, но очень интересной жизнью. Редко звонил, отделываясь ничего не значащими формальными фразами, и получал возможность не думать о них до следующего телефонного звонка. А теперь звонить было некому. И я, стоя рядом, переживал вместе с ним его горе.

    Твои родные могут быть живы, — рассудительно заметил бетайлас. — Не надо паниковать раньше времени. Но Лориан не паниковал. Он был в отчаянии. <...> — Они мне мешали, — сказал он глухим голосом. — Я хотел быть свободным. Делать, что хочу. Ни перед кем не отчитываться. И вот теперь я свободен. Я чувствовал его отчаяние, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Он с горечью думал о том, что почти не бывал дома, <...> чтобы те не мешали ему жить своей опасной, но очень интересной жизнью. Редко звонил, отделываясь ничего не значащими формальными фразами, и получал возможность не думать о них до следующего телефонного звонка. А теперь звонить было некому. И я, стоя рядом, переживал вместе с ним его горе.

    — Алексей Пехов · книга
19. «

    Некромант взял бумаги, сложил, убрал в карман куртки, не обращая внимания на яростную гримасу человека. — И вот ещё что. Если вы всё-таки решите снести кладбище, я позабочусь о том, чтобы тебя закопали на нём в самое ближайшее время.

    Некромант взял бумаги, сложил, убрал в карман куртки, не обращая внимания на яростную гримасу человека. — И вот ещё что. Если вы всё-таки решите снести кладбище, я позабочусь о том, чтобы тебя закопали на нём в самое ближайшее время.

    — Алексей Пехов · книга
20. «

    У меня слишком мало добрых поступков, чтобы я о них никому не рассказывал.

    У меня слишком мало добрых поступков, чтобы я о них никому не рассказывал.

    — Алексей Пехов · книга