Эли Визель: 21 высказываний о главном

Ниже 21 цитата Эли Визеля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Хлеб, суп — вот что составляло всю мою жизнь. Я был только телом. Может, даже меньше того — голодным желудком. Лишь желудок чувствовал, как проходит время.

   Хлеб, суп — вот что составляло всю мою жизнь. Я был только телом. Может, даже меньше того — голодным желудком. Лишь желудок чувствовал, как проходит время.

   — Ночь · книга
2. «

   Больше всего ненавидишь не врага, а близкого человека. Друга, который нас разочаровал, брата, который нас предал, соседа, который на нас донёс.

   Больше всего ненавидишь не врага, а близкого человека. Друга, который нас разочаровал, брата, который нас предал, соседа, который на нас донёс.

   — Время неприкаянных · книга
3. «

   Единственная власть, к которой человек должен стремиться, – это власть над самим собой.

   Единственная власть, к которой человек должен стремиться, – это власть над самим собой.
4. «

   Однажды, собравшись с силами, я смог подняться. Мне хотелось посмотреться в зеркало, которое висело на стене напротив. Я не видел себя со времен гетто. Из зеркала на меня глядел мертвец. С тех пор его взгляд не оставляет меня.

   Однажды, собравшись с силами, я смог подняться. Мне хотелось посмотреться в зеркало, которое висело на стене напротив. Я не видел себя со времен гетто. Из зеркала на меня глядел мертвец. С тех пор его взгляд не оставляет меня.

   — Ночь · книга
5. «

   — Видите ли, мне тоже хотелось бы научиться открывать иные двери. Он рассердился: — Этому научиться нельзя. Ты хочешь подражать мне? Ничего никогда ты не научишься открывать, если будешь подражать кому бы то ни было. Ключ нельзя купить, его надо выковать самолично. То, в чем моя сила, у тебя может стать слабостью. Долг ученика — следовать за учителем, а не копировать его.

   — Видите ли, мне тоже хотелось бы научиться открывать иные двери. Он рассердился: — Этому научиться нельзя. Ты хочешь подражать мне? Ничего никогда ты не научишься открывать, если будешь подражать кому бы то ни было. Ключ нельзя купить, его надо выковать самолично. То, в чем моя сила, у тебя может стать слабостью. Долг ученика — следовать за учителем, а не копировать его.
6. «

   Он с большой горячностью объяснял мне, что всякий вопрос обладает такой силой, которой в ответе уже нет.

   Он с большой горячностью объяснял мне, что всякий вопрос обладает такой силой, которой в ответе уже нет.

   — Ночь · книга
7. «

   Человек поднимается к Богу с помощью вопросов, которые он Ему задает. Это и есть истинный диалог. Человек спрашивает, а Бог отвечает. Но мы не понимаем этих ответов. Их невозможно понять, потому что они исходят из глубины души и остаются там до самой смерти.

   Человек поднимается к Богу с помощью вопросов, которые он Ему задает. Это и есть истинный диалог. Человек спрашивает, а Бог отвечает. Но мы не понимаем этих ответов. Их невозможно понять, потому что они исходят из глубины души и остаются там до самой смерти.

   — Ночь · книга
8. «

   Противоположность любви – не ненависть, а равнодушие. Противоположность искусству – не уродство, а равнодушие. Противоположность вере – не ересь, а равнодушие. И противоположность жизни – не смерть, а равнодушие.

   Противоположность любви – не ненависть, а равнодушие. Противоположность искусству – не уродство, а равнодушие. Противоположность вере – не ересь, а равнодушие. И противоположность жизни – не смерть, а равнодушие.
9. «

   Я верю Гитлеру больше, чем всем остальным. Он один сдержал свои обещания, все свои обещания, данные еврейскому народу.

   Я верю Гитлеру больше, чем всем остальным. Он один сдержал свои обещания, все свои обещания, данные еврейскому народу.
10. «

    Слова тоже стареют, меняют смысл и функцию. Подобно людям они болеют от ран прежде, чем их сбросят в пыльную яму словарей.

    Слова тоже стареют, меняют смысл и функцию. Подобно людям они болеют от ран прежде, чем их сбросят в пыльную яму словарей.

    — Время неприкаянных · книга
11. «

    ....среди вещей, которые можно сказать, есть такие, которые можно говорить, и такие, которых лучше не говорить; но и те и другие не стоят тех, которые не могут быть сказаны.

    ....среди вещей, которые можно сказать, есть такие, которые можно говорить, и такие, которых лучше не говорить; но и те и другие не стоят тех, которые не могут быть сказаны.

    — Легенды нашего времени · книга
12. «

    А кто сказал, что молиться надо, чтобы получить милость? Может быть, молиться надо, чтобы открыть дверь и остаться на пороге? Ты не думаешь?» — «Мне не хотелось бы остаться ни с чем…» — «Молитва никогда не остается без вознаграждения. Каждая несет в себе собственную награду. Ты обогащаешься в ту минуту, когда молишься, а не потом».

    А кто сказал, что молиться надо, чтобы получить милость? Может быть, молиться надо, чтобы открыть дверь и остаться на пороге? Ты не думаешь?» — «Мне не хотелось бы остаться ни с чем…» — «Молитва никогда не остается без вознаграждения. Каждая несет в себе собственную награду. Ты обогащаешься в ту минуту, когда молишься, а не потом».
13. «

    На Востоке мне довелось беседовать с мудрецом, чей ясный и кроткий взор погружен в вечный закат. — Умереть — это не решение, — сказал он. — А жить? — спросил я. — И жить — тоже не решение, но кто сказал, что решение вообще существует?

    На Востоке мне довелось беседовать с мудрецом, чей ясный и кроткий взор погружен в вечный закат. — Умереть — это не решение, — сказал он. — А жить? — спросил я. — И жить — тоже не решение, но кто сказал, что решение вообще существует?
14. «

    Раса — самый алчный из всех идолов.

    Раса — самый алчный из всех идолов.

    — Ночь · книга
15. «

    Спросите их, каким образом была выиграна война. Эзра бен Аврахам, старик из Марокко, будет утверждать, что победа стала возможной благодаря его слезам. С первого до последнего дня он не переставал плакать. Кривой Велвел, у которого хорошо подвешен язык, яростно возражает ему: «Да мне смотреть на тебя тошно! Противник просто смеется над такими плаксами, как ты. Это из-за моей радости он отступил! Я все время плясал, даже когда ел, даже когда спал. Если бы я остановился, если бы пролил хоть одну слезу, мы бы проиграли войну!». Цадок, тощий йе-менит, жалуется, что никто уже не помнит, как усердно, дни и ночи напролет, он молился. «День и ночь я только молился, только молился!» — «А я пел! — кричит сумасшедший по прозвищу Моше-пьяница. — Прохожие не понимали, как я могу петь, когда всюду громыхают пушки. Это я, я своими песнями помогал ребятам целиться». «А я играл с детьми, — краснея, замечает робкий Яаков. — Я ходил из школы в школу, из убежища в убежище, и всюду я играл с ребятишками в войну.

    Спросите их, каким образом была выиграна война. Эзра бен Аврахам, старик из Марокко, будет утверждать, что победа стала возможной благодаря его слезам. С первого до последнего дня он не переставал плакать. Кривой Велвел, у которого хорошо подвешен язык, яростно возражает ему: «Да мне смотреть на тебя тошно! Противник просто смеется над такими плаксами, как ты. Это из-за моей радости он отступил! Я все время плясал, даже когда ел, даже когда спал. Если бы я остановился, если бы пролил хоть одну слезу, мы бы проиграли войну!». Цадок, тощий йе-менит, жалуется, что никто уже не помнит, как усердно, дни и ночи напролет, он молился. «День и ночь я только молился, только молился!» — «А я пел! — кричит сумасшедший по прозвищу Моше-пьяница. — Прохожие не понимали, как я могу петь, когда всюду громыхают пушки. Это я, я своими песнями помогал ребятам целиться». «А я играл с детьми, — краснея, замечает робкий Яаков. — Я ходил из школы в школу, из убежища в убежище, и всюду я играл с ребятишками в войну.
16. «

    Дружба оправдывает всё, кроме вторжения в душу.

    Дружба оправдывает всё, кроме вторжения в душу.

    — Время неприкаянных · книга
17. «

    Ночь миновала. В небе сияла утренняя звезда. И я тоже стал совсем другим. Прежний я — мальчик, изучавший Талмуд, — исчез в языках пламени. Осталась лишь похожая на меня оболочка. Черное пламя проникло в мою душу и испепелило ее.

    Ночь миновала. В небе сияла утренняя звезда. И я тоже стал совсем другим. Прежний я — мальчик, изучавший Талмуд, — исчез в языках пламени. Осталась лишь похожая на меня оболочка. Черное пламя проникло в мою душу и испепелило ее.

    — Ночь · книга
18. «

    Слова в благоприятный момент равносильны поступкам.

    Слова в благоприятный момент равносильны поступкам.
19. «

    Мне нужны люди, спорящие со мной. Это позволяет мне расти — я все время меняюсь.

    Мне нужны люди, спорящие со мной. Это позволяет мне расти — я все время меняюсь.

    — Рассыпанные искры · книга
20. «

    Допускаю, что человек может знать так много. Но как вы сумели все это понять?

    Допускаю, что человек может знать так много. Но как вы сумели все это понять?