35 цитат Элиетта Абекассиса для тех, кто любит думать

Элиетт Абекассис — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 35 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Люди проходили мимо меня, спеша по своим делам, а я — что я делала? «Я ращу своего ребёнка», — сказала бы Лоранс Пэрнуд во втором томе своего собрания сочинений. Есть ли более важная задача в жизни? Есть ли что-то священнее? Отныне я решила посвятить дочери всю свою жизнь. Леа — самое ценное, что у меня есть. Она — самое важное для меня на всём свете, остальное второстепенно. Счастлива я или нет, печальна или устала — дочь здесь, рядом со мной, и мой долг — заниматься ею, заботиться, забывая о том, что мне самой нужно расти, чтобы быть к этому готовой… Я вдруг ощутила прилив невероятной энергии, словно поднявшейся из глубин моей усталости и наполнившей меня желанием жить — ради себя и ради неё.

   Люди проходили мимо меня, спеша по своим делам, а я — что я делала? «Я ращу своего ребёнка», — сказала бы Лоранс Пэрнуд во втором томе своего собрания сочинений. Есть ли более важная задача в жизни? Есть ли что-то священнее? Отныне я решила посвятить дочери всю свою жизнь. Леа — самое ценное, что у меня есть. Она — самое важное для меня на всём свете, остальное второстепенно. Счастлива я или нет, печальна или устала — дочь здесь, рядом со мной, и мой долг — заниматься ею, заботиться, забывая о том, что мне самой нужно расти, чтобы быть к этому готовой… Я вдруг ощутила прилив невероятной энергии, словно поднявшейся из глубин моей усталости и наполнившей меня желанием жить — ради себя и ради неё.

   — Счастливые события · книга
2. «

   Вот в чём, говорила я себе, заключается тайна женщины-матери. Вот в чём наша сила и одновременно слабость. Мы — самки, матери, источник жизни, моря и континенты, звезды и светила.

   Вот в чём, говорила я себе, заключается тайна женщины-матери. Вот в чём наша сила и одновременно слабость. Мы — самки, матери, источник жизни, моря и континенты, звезды и светила.

   — Барбара Драу · книга
3. «

   Мужчины — слабые существа. Они слишком чувствительны. Им незнакомы месячные, тошнота, беременность, роды, эпизиотомия. Мужчины — это счастливые женщины.

   Мужчины — слабые существа. Они слишком чувствительны. Им незнакомы месячные, тошнота, беременность, роды, эпизиотомия. Мужчины — это счастливые женщины.

   — Барбара Драу · книга
4. «

   Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.

   Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.

   — Счастливые события · книга
5. «

   «Плодитесь и размножайтесь». Божественное предписание, высший закон… Но, может быть, сначала нужно самим расти и развиваться, а потом уже размножаться? В таком случае божественное предписание означало бы достичь зрелости, позволяющей завести ребёнка? Взрослеть, созревать, приобретать жизненный опыт, чтобы быть способными растить потомство? Или наоборот — именно с появлением ребёнка становишься по-настоящему зрелым? В этом цель всего общества, а не только отдельных индивидуумов, поскольку именно общество не позволяет нам обзаводиться детьми, даже если на первый взгляд кажется, что оно поощряет деторождение.

   «Плодитесь и размножайтесь». Божественное предписание, высший закон… Но, может быть, сначала нужно самим расти и развиваться, а потом уже размножаться? В таком случае божественное предписание означало бы достичь зрелости, позволяющей завести ребёнка? Взрослеть, созревать, приобретать жизненный опыт, чтобы быть способными растить потомство? Или наоборот — именно с появлением ребёнка становишься по-настоящему зрелым? В этом цель всего общества, а не только отдельных индивидуумов, поскольку именно общество не позволяет нам обзаводиться детьми, даже если на первый взгляд кажется, что оно поощряет деторождение.

   — Барбара Драу · книга
6. «

   Это была первая ночь, проведённая с ребёнком. Два существа, лежащие щека к щеке, оба страдающие и истерзанные друг другом — одно оттого, что выходило из другого, другое — из-за того, что против собственной воли удерживало его. Каждое причинило другому боль, и сейчас нужно было утешать и любить друг друга. Оба были в одной лодке — товарищи по несчастью, которым предстояло как-то выпутываться вместе.

   Это была первая ночь, проведённая с ребёнком. Два существа, лежащие щека к щеке, оба страдающие и истерзанные друг другом — одно оттого, что выходило из другого, другое — из-за того, что против собственной воли удерживало его. Каждое причинило другому боль, и сейчас нужно было утешать и любить друг друга. Оба были в одной лодке — товарищи по несчастью, которым предстояло как-то выпутываться вместе.

   — Барбара Драу · книга
7. «

   Чего стоит дружба, если друга нет рядом ни в счастье, ни в горе? Почему наши друзья куда-то пропадают именно тогда, когда они особенно нужны? Для чего ещё нужна дружба, как не для таких моментов? И чего стоит жизнь, если любви не существует, а дружба иллюзорна?

   Чего стоит дружба, если друга нет рядом ни в счастье, ни в горе? Почему наши друзья куда-то пропадают именно тогда, когда они особенно нужны? Для чего ещё нужна дружба, как не для таких моментов? И чего стоит жизнь, если любви не существует, а дружба иллюзорна?

   — Барбара Драу · книга
8. «

   Да, так оно и бывает: начинается всё с влюбленности, а заканчивается на родильном столе. Сначала боишься неловко ступить перед своим избранником, а потом оказываешься перед ним с раздвинутыми ногами и истекаешь кровью.

   Да, так оно и бывает: начинается всё с влюбленности, а заканчивается на родильном столе. Сначала боишься неловко ступить перед своим избранником, а потом оказываешься перед ним с раздвинутыми ногами и истекаешь кровью.

   — Барбара Драу · книга
9. «

   Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

   Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

   — Барбара Драу · книга
10. «

    У беременных возникает много вопросов: стоит ли делать анестезию при родах? вскармливать грудью или из бутылочки? нужно ли предварительно узнавать пол ребёнка? делать ли пункцию амниотической полости? Возникают грандиозные дебаты, сводящиеся, по сути, лишь к одному вопросу: беременность — это проклятье или нет? Не кончается ли на этом жизнь женщины? Некоторые из нас, подобно мужчинам, бросаются в работу, не понимая, что так ещё хуже. В итоге получается, что женщины после своего «освобождения» взвалили на себя ещё и заботы мужчин, в придачу к своим собственным: им пришлось и работать, и рожать. Мы, женщины, оказались опозоренными, проклятыми и природой, и цивилизацией.

    У беременных возникает много вопросов: стоит ли делать анестезию при родах? вскармливать грудью или из бутылочки? нужно ли предварительно узнавать пол ребёнка? делать ли пункцию амниотической полости? Возникают грандиозные дебаты, сводящиеся, по сути, лишь к одному вопросу: беременность — это проклятье или нет? Не кончается ли на этом жизнь женщины? Некоторые из нас, подобно мужчинам, бросаются в работу, не понимая, что так ещё хуже. В итоге получается, что женщины после своего «освобождения» взвалили на себя ещё и заботы мужчин, в придачу к своим собственным: им пришлось и работать, и рожать. Мы, женщины, оказались опозоренными, проклятыми и природой, и цивилизацией.

    — Счастливые события · книга
11. «

    Всё изменилось вокруг меня. Я открывала мир через запахи. Они были хорошими и плохими, а порой такими сильными, что раздражали. Отныне были одни только запахи. Мужчины пахли сигаретами, лосьоном после бритья, одеколоном, потом; испарения их тел отдавали солью, перцем и тмином. Женщины источали ароматы крема, пудры, помады, дезодоранта, мыла. Мыло было ванильным, кокосовым, цветочным; цветочное — жасминовым, розовым, иланг-иланговым. Каждый аромат был целой симфонией. Запахи сладкие, бархатистые, тяжелые; одни — неопределённые, ускользающие, другие — стойкие, человеческие и животные, природные и искусственные, близкие и далёкие. Некоторые — странные, проскальзывающие, словно тень из прошлой жизни, символичные и магические, проникающие в самую глубину души. Ароматы — как душевные порывы, точно так же они могут быть притягательными или отталкивающими. Есть также целые семьи запахов, возможные, хотя и не очень органичные сочетания, например вина и шоколада, апельсина и рыбы…

    Всё изменилось вокруг меня. Я открывала мир через запахи. Они были хорошими и плохими, а порой такими сильными, что раздражали. Отныне были одни только запахи. Мужчины пахли сигаретами, лосьоном после бритья, одеколоном, потом; испарения их тел отдавали солью, перцем и тмином. Женщины источали ароматы крема, пудры, помады, дезодоранта, мыла. Мыло было ванильным, кокосовым, цветочным; цветочное — жасминовым, розовым, иланг-иланговым. Каждый аромат был целой симфонией. Запахи сладкие, бархатистые, тяжелые; одни — неопределённые, ускользающие, другие — стойкие, человеческие и животные, природные и искусственные, близкие и далёкие. Некоторые — странные, проскальзывающие, словно тень из прошлой жизни, символичные и магические, проникающие в самую глубину души. Ароматы — как душевные порывы, точно так же они могут быть притягательными или отталкивающими. Есть также целые семьи запахов, возможные, хотя и не очень органичные сочетания, например вина и шоколада, апельсина и рыбы…

    — Счастливые события · книга
12. «

    В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…

    В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…

    — Счастливые события · книга
13. «

    — Знаешь, я думаю, что любовь — как снег: сначала появляется, потом исчезает… — Нет… Нет, Барбара. Это не любовь исчезает, а время проходит…

    — Знаешь, я думаю, что любовь — как снег: сначала появляется, потом исчезает… — Нет… Нет, Барбара. Это не любовь исчезает, а время проходит…

    — Барбара Драу · книга
14. «

    Произошло самое главное событие — счастливое, как его принято называть. В самом деле, какое счастье и одновременно несчастье — выйти из клиники, этого закрытого пространства вне времени и реальности, словно из театра, где разыгрывается самое радостное из всех радостных событий. Всё было совсем не таким, как я представляла.

    Произошло самое главное событие — счастливое, как его принято называть. В самом деле, какое счастье и одновременно несчастье — выйти из клиники, этого закрытого пространства вне времени и реальности, словно из театра, где разыгрывается самое радостное из всех радостных событий. Всё было совсем не таким, как я представляла.

    — Барбара Драу · книга
15. «

    Вот так оно всегда и бывает: заводишь детей по собственному желанию, а потом отдаёшь их на попечение нянь, потому что больше не можешь их выносить. И даже в субботу днём стараешься не видеть детей, чтобы побыть в покое…

    Вот так оно всегда и бывает: заводишь детей по собственному желанию, а потом отдаёшь их на попечение нянь, потому что больше не можешь их выносить. И даже в субботу днём стараешься не видеть детей, чтобы побыть в покое…

    — Барбара Драу · книга
16. «

    ...я взглянула на своё тело и не узнала его. Оно изменилось — даже кости уже были другими. Это было тело женщины, а не девочки-подростка, которое я старалась сохранить ценой невероятных усилий. Таковы тела женщин, виденных мною раньше на пляжах, которым уже довелось произвести на свет потомство, тела с картин Рубенса, к которым нынешнее общество чувствует отвращение. Сегодняшние женщины находятся в рабстве гораздо более тяжком, чем в прошлые времена, потому что в действительности им диктуют неестественные эстетические каноны, запрещающие им развиваться именно как женщинам, в материнской ипостаси. Наше общество требует от женщины оставаться девочкой. Горе той, кто произведёт на свет ребёнка, — она становится уродливой. В данный момент по канонам моего общества я была отвратительна.

    ...я взглянула на своё тело и не узнала его. Оно изменилось — даже кости уже были другими. Это было тело женщины, а не девочки-подростка, которое я старалась сохранить ценой невероятных усилий. Таковы тела женщин, виденных мною раньше на пляжах, которым уже довелось произвести на свет потомство, тела с картин Рубенса, к которым нынешнее общество чувствует отвращение. Сегодняшние женщины находятся в рабстве гораздо более тяжком, чем в прошлые времена, потому что в действительности им диктуют неестественные эстетические каноны, запрещающие им развиваться именно как женщинам, в материнской ипостаси. Наше общество требует от женщины оставаться девочкой. Горе той, кто произведёт на свет ребёнка, — она становится уродливой. В данный момент по канонам моего общества я была отвратительна.

    — Счастливые события · книга
17. «

    Музыка — это первый язык человека.

    Музыка — это первый язык человека.

    — Барбара Драу · книга
18. «

    Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

    Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

    — Тиана · книга
19. «

    В нашей стране [Франции] гораздо легче иметь собаку, чем ребёнка. Собака не разрушает супружескую жизнь, потому что из-за неё не требуется ходить на сеансы эпизиотомии и покупать послеродовой бандаж; она ест всё подряд, её не нужно кормить грудью, не нужно брать отпуск по уходу за ней… Вот почему домашнее животное зачастую заменяет ребёнка в некоторых семьях.

    В нашей стране [Франции] гораздо легче иметь собаку, чем ребёнка. Собака не разрушает супружескую жизнь, потому что из-за неё не требуется ходить на сеансы эпизиотомии и покупать послеродовой бандаж; она ест всё подряд, её не нужно кормить грудью, не нужно брать отпуск по уходу за ней… Вот почему домашнее животное зачастую заменяет ребёнка в некоторых семьях.

    — Счастливые события · книга
20. «

    В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

    В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

    — Барбара Драу · книга