61 лучших фраза Элиса Сиболда

Подборка из 61 цитата Элиса Сиболда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Неторопливые уходы давали ей возможность хоть как-то расслабиться.

   Неторопливые уходы давали ей возможность хоть как-то расслабиться.

   — Милые кости · книга
2. «

   Теперь, когда она вернулась, воспоминания стали ещё слаще на вкус — как цукаты, забытые на полке в чулане.

   Теперь, когда она вернулась, воспоминания стали ещё слаще на вкус — как цукаты, забытые на полке в чулане.

   — Милые кости · книга
3. «

   Нравственность — всего лишь привычное убежище, которого не существует.

   Нравственность — всего лишь привычное убежище, которого не существует.

   — Почти луна · книга
4. «

   За её улыбкой скрывался какой-то душевный надлом.

   За её улыбкой скрывался какой-то душевный надлом.

   — Милые кости · книга
5. «

   Когда долгими часами пытаешься «хоть чем-то себя занять», волей-неволей начинаешь строить козни.

   Когда долгими часами пытаешься «хоть чем-то себя занять», волей-неволей начинаешь строить козни.

   — Элис Сиболд · книга
6. «

   На небесах тоже бывает хреново.

   На небесах тоже бывает хреново.

   — Милые кости · книга
7. «

   — Как снежинки, — говорила Фрэнни. — Двух одинаковых не бывает, а отсюда кажется: что одна — что другая.

   — Как снежинки, — говорила Фрэнни. — Двух одинаковых не бывает, а отсюда кажется: что одна — что другая.

   — Фрэнни · книга
8. «

   «Как совершить идеальное убийство» — на небесах эта игра не отличалась новизной. Я всегда выбирала сосульку: такое орудие преступления тает без следа.

   «Как совершить идеальное убийство» — на небесах эта игра не отличалась новизной. Я всегда выбирала сосульку: такое орудие преступления тает без следа.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
9. «

   Тогда мне пришла в голову мысль, что если мы будем пользоваться белоснежными полотенцами, то внезапно станем более солнечными личностями, яркими и счастливыми, отчаянно чистыми.

   Тогда мне пришла в голову мысль, что если мы будем пользоваться белоснежными полотенцами, то внезапно станем более солнечными личностями, яркими и счастливыми, отчаянно чистыми.

   — Почти луна · книга
10. «

    Потребность высказаться оказалась непреодолимой. Таково было свойство моей натуры: как ни старайся помалкивать, сколько себя ни убеждай, всё без толку.

    Потребность высказаться оказалась непреодолимой. Таково было свойство моей натуры: как ни старайся помалкивать, сколько себя ни убеждай, всё без толку.

    — Счастливая · книга
11. «

    Попав на небеса, я первое время считала, что там всем без исключения видится одно и то же...

    Попав на небеса, я первое время считала, что там всем без исключения видится одно и то же...

    — Сьюзи Сэлмон · книга
12. «

    Я вмиг превратилась в зловонное море, куда он влез, чтобы нагадить.

    Я вмиг превратилась в зловонное море, куда он влез, чтобы нагадить.

    — Сьюзи Сэлмон · книга
13. «

    ... Я отметила про себя одну из возможностей, которое дает небо. У меня появилось право выбора, и я предпочла сохранить в сердце нашу семью целиком.

    ... Я отметила про себя одну из возможностей, которое дает небо. У меня появилось право выбора, и я предпочла сохранить в сердце нашу семью целиком.

    — Сьюзи Сэлмон · книга
14. «

    Верный способ заставить ее улыбаться — это привезти ей букет полевых цветов.

    Верный способ заставить ее улыбаться — это привезти ей букет полевых цветов.

    — Милые кости · книга
15. «

    Остановить женское любопытство не под силу даже танку.

    Остановить женское любопытство не под силу даже танку.

    — Милые кости · книга
16. «

    Наш единственный поцелуй остался, можно сказать, случайным, как радужное пятнышко бензина.

    Наш единственный поцелуй остался, можно сказать, случайным, как радужное пятнышко бензина.

    — Сьюзи Сэлмон · книга
17. «

    Что значит «умерла», размышлял Рэй. Пропала, застыла, исчезла.

    Что значит «умерла», размышлял Рэй. Пропала, застыла, исчезла.

    — Милые кости · книга
18. «

    Люби живых.

    Люби живых.

    — Милые кости · книга
19. «

    У нее затвердело сердце, будто спрятанное на хранение в ледник.

    У нее затвердело сердце, будто спрятанное на хранение в ледник.

    — Милые кости · книга
20. «

    Потом он без конца вынимал эти фотографии, и каждый раз у него в душе поднималось странное чувство. Ему никак не удавалось разобрать, что же это такое. Заторможенность долго не позволяла дать этому название. И только в последнее время стало ясно: он снова полюбил. У него не укладывалось в голове, что двое людей, которые связаны узами брака и ни на день не расстаются, способны забыть внешность друг друга, но если бы его хорошенько потрясти, он бы именно так и сказал. Ключом послужили два последних кадра. Он тогда приехал с работы, и Холидей захлебнулся лаем, услышав, как машина въезжает в гараж, а мне нужно было удержать маму на месте. — Он и без тебя выйдет, — говорила я. — Не двигайся. И она не двигалась. В занятиях фотографией мне, помимо всего прочего, нравилось командовать людьми, особенно родителями, когда на них нацелен объектив. Краем глаза я видела, как папа вышел через боковую дверь во двор. У него в руке был тонкий портфель, в который мы с Линдси когда-то давно сунули нос, но не нашли ничего интересного, только пропотели от страха. Прежде чем отец опустил портфель на пол, я успела в последний раз снять маму в одиночестве. Её взгляд уже выдавал беспокойство и смущение, она будто погрузилась в пучину, а всплывая, примерила какую-то маску. На следующей фотографии эта маска частично скрыла её лицо, а на самом последнем снимке, где папа слегка наклонился для поцелуя в щёку, маска уже сидела, как влитая. — Неужели это моя вина? — спрашивал он у её изображения, разложив снимки в ряд. — Как это случилось?»

    Потом он без конца вынимал эти фотографии, и каждый раз у него в душе поднималось странное чувство. Ему никак не удавалось разобрать, что же это такое. Заторможенность долго не позволяла дать этому название. И только в последнее время стало ясно: он снова полюбил. У него не укладывалось в голове, что двое людей, которые связаны узами брака и ни на день не расстаются, способны забыть внешность друг друга, но если бы его хорошенько потрясти, он бы именно так и сказал. Ключом послужили два последних кадра. Он тогда приехал с работы, и Холидей захлебнулся лаем, услышав, как машина въезжает в гараж, а мне нужно было удержать маму на месте. — Он и без тебя выйдет, — говорила я. — Не двигайся. И она не двигалась. В занятиях фотографией мне, помимо всего прочего, нравилось командовать людьми, особенно родителями, когда на них нацелен объектив. Краем глаза я видела, как папа вышел через боковую дверь во двор. У него в руке был тонкий портфель, в который мы с Линдси когда-то давно сунули нос, но не нашли ничего интересного, только пропотели от страха. Прежде чем отец опустил портфель на пол, я успела в последний раз снять маму в одиночестве. Её взгляд уже выдавал беспокойство и смущение, она будто погрузилась в пучину, а всплывая, примерила какую-то маску. На следующей фотографии эта маска частично скрыла её лицо, а на самом последнем снимке, где папа слегка наклонился для поцелуя в щёку, маска уже сидела, как влитая. — Неужели это моя вина? — спрашивал он у её изображения, разложив снимки в ряд. — Как это случилось?»

    — Милые кости · книга