56 цитат Элизабета Боуэна — читать онлайн

Ниже 56 цитат Элизабета Боуэна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда работаешь, семнадцать лет проходят мигом.

   Когда работаешь, семнадцать лет проходят мигом.

   — мистер Мортон · книга
2. «

   Можно всю натуру себе переломать, но если делать это тихо, никто и не заметит. И дело даже не в том, что мы нелюбопытны, мы просто-напросто не замечаем чужого существования.

   Можно всю натуру себе переломать, но если делать это тихо, никто и не заметит. И дело даже не в том, что мы нелюбопытны, мы просто-напросто не замечаем чужого существования.

   — Сент-Квентин Миллер · книга
3. «

   Когда сам толком не знаешь, что будет завтра, то и чувствуешь себя вечно не в своей тарелке

   Когда сам толком не знаешь, что будет завтра, то и чувствуешь себя вечно не в своей тарелке

   — майор Брутт · книга
4. «

   Если уж и гулять в одиночестве, то хотя бы наедине с приятными мыслями.

   Если уж и гулять в одиночестве, то хотя бы наедине с приятными мыслями.

   — Смерть сердца · книга
5. «

   Женщины, совершающие покупки по телефону, не знают всей прелести хождения по магазинам.

   Женщины, совершающие покупки по телефону, не знают всей прелести хождения по магазинам.

   — Смерть сердца · книга
6. «

   …От прытких молодых людей не стоит ждать ничего хорошего…

   …От прытких молодых людей не стоит ждать ничего хорошего…

   — Смерть сердца · книга
7. «

   …Воззвания к добрым чувствам до добра не доводят.

   …Воззвания к добрым чувствам до добра не доводят.

   — Сент-Квентин Миллер · книга
8. «

   Если весь мир и вправду театр, должны же кому-то достаться и главные роли.

   Если весь мир и вправду театр, должны же кому-то достаться и главные роли.

   — Сент-Квентин Миллер · книга
9. «

   Люди, говорящие, что никогда не изменяют своим чувствам, самые обыкновенные лицемеры

   Люди, говорящие, что никогда не изменяют своим чувствам, самые обыкновенные лицемеры

   — Эдди · книга
10. «

    На бумаге ничего не появляется как думалось, зато появляется много такого, о чем не задумываешься. Когда пишешь, всегда немного бредишь, даже если и знаешь, что желаешь сказать… Над совершенством приходится работать и работать, постепенно становишься точнее, но далеко не всегда честнее.

    На бумаге ничего не появляется как думалось, зато появляется много такого, о чем не задумываешься. Когда пишешь, всегда немного бредишь, даже если и знаешь, что желаешь сказать… Над совершенством приходится работать и работать, постепенно становишься точнее, но далеко не всегда честнее.

    — Сент-Квентин Миллер · книга
11. «

    Есть в отчаянии что-то показное, и только очень трезвый ум может распознать в нем грандиозную форму трусости.

    Есть в отчаянии что-то показное, и только очень трезвый ум может распознать в нем грандиозную форму трусости.

    — Сент-Квентин Миллер · книга
12. «

    Мы ничтожны во всем, кроме наших страстей.

    Мы ничтожны во всем, кроме наших страстей.

    — Томас Квейн · книга
13. «

    Нет никого преданнее человека, влюбленного в чужую любовь, который однажды стал свидетелем поцелуя.

    Нет никого преданнее человека, влюбленного в чужую любовь, который однажды стал свидетелем поцелуя.

    — Смерть сердца · книга
14. «

    Первый день у моря, когда чувствуешь себя просоленным, сильным, стойким и полым – будто шар водорослей, который пружинит под каблуком.

    Первый день у моря, когда чувствуешь себя просоленным, сильным, стойким и полым – будто шар водорослей, который пружинит под каблуком.

    — Смерть сердца · книга
15. «

    …Первый час весны бьет как раз около пяти вечера, это осень наступает ранним утром, но весна – под конец зимнего дня. Воздух, перед тем как потемнеть, становится плотнее, начинает пульсировать странным белым светом, и завеса черноты так и не падает, словно бы случилось что-то из ряда вон выходящее. Может быть, еще и нет никаких закатов, и еще не набухли почки на ветках, но чувствам уже подали знак, знак еле приметный, но до того надежный, что, кажется, это и не знак вовсе, а движение души. И от этого пробуждается все, что было на сердце.

    …Первый час весны бьет как раз около пяти вечера, это осень наступает ранним утром, но весна – под конец зимнего дня. Воздух, перед тем как потемнеть, становится плотнее, начинает пульсировать странным белым светом, и завеса черноты так и не падает, словно бы случилось что-то из ряда вон выходящее. Может быть, еще и нет никаких закатов, и еще не набухли почки на ветках, но чувствам уже подали знак, знак еле приметный, но до того надежный, что, кажется, это и не знак вовсе, а движение души. И от этого пробуждается все, что было на сердце.

    — Смерть сердца · книга
16. «

    Отсутствие вычеркивает людей. Отсутствующих друзей не бывает.

    Отсутствие вычеркивает людей. Отсутствующих друзей не бывает.
17. «

    Не надо вам быть в двух местах сразу, не в вашем-то возрасте. Раз уж вы поехали на море, так будьте на море. А воображайте всякое, когда нужно будет воображать. В такую-то весну, как у нас теперь, с глаз долой – из сердца вон, да и будет с вас.

    Не надо вам быть в двух местах сразу, не в вашем-то возрасте. Раз уж вы поехали на море, так будьте на море. А воображайте всякое, когда нужно будет воображать. В такую-то весну, как у нас теперь, с глаз долой – из сердца вон, да и будет с вас.

    — Матчетт · книга
18. «

    Дневники пишут ради собственного удовольствия – и, само собой, в них всегда чудовищно привирают.

    Дневники пишут ради собственного удовольствия – и, само собой, в них всегда чудовищно привирают.

    — Сент-Квентин Миллер · книга
19. «

    У одного человека точка зрения всегда будет неполной – когда ты одна, трудно разобрать, что смешно, а что нет. Чем любовь безусловно хороша, так это удовольствием, с которым влюбленные сверяют свои впечатления от произошедшего.

    У одного человека точка зрения всегда будет неполной – когда ты одна, трудно разобрать, что смешно, а что нет. Чем любовь безусловно хороша, так это удовольствием, с которым влюбленные сверяют свои впечатления от произошедшего.

    — Смерть сердца · книга
20. «

    Я уверен, у каждого из нас внутри, под тремя замками, сидит безумный великан – это мы во весь рост, которых не покажешь другим людям, – и только его толчки и удары, что мы изредка слышим друг в друге, и спасают наши беседы от непроходимой банальности.

    Я уверен, у каждого из нас внутри, под тремя замками, сидит безумный великан – это мы во весь рост, которых не покажешь другим людям, – и только его толчки и удары, что мы изредка слышим друг в друге, и спасают наши беседы от непроходимой банальности.

    — Сент-Квентин Миллер · книга