Неужели ты думаешь, что потери бывают только вещественные? Нет, есть потери худшие — потери духовные. Теряются и чистые помыслы, и хорошие желания, и доброе поведение; и людям, потерявшим всё это, всегда бывает скверно.
Реши, чего ты больше хочешь — того, чтобы люди тебя любили и хвалили за то, что ты безобразничаешь вместе с ними, или того, чтобы жить по-новому, несмотря на всякие упрёки, нарекания и насмешки, которые посыпятся на тебя за это. Если станешь вилять в разные стороны, угождать и нашим, и вашим, то и вперёд недалеко уйдёшь, и прежним друзьям не угодишь. Выбирай же одно из двух: либо стать человеком разумным и добродетельным, либо слышать, как люди говорят о тебе: «Ах, какой приятный и славный малый!» Если тебе больше нравится одобрение людей, то передайся весь на другую сторону — пьянствуй, блуди и всячески развратничай, будь тряпкой в чужих руках, делай всё, что людям нравится — и ты получишь их одобрение — то чего искал. Да не забывай при этом корчить из себя шута: этим ты особенно угодишь своим друзьям.
Смешны люди, гордящиеся тем, что не в нашей власти. Один говорит: «Я лучше тебя: у меня много земли, а ты мрешь с голоду». — «Я бывший консул», — говорит другой. «Я прокуратор», — слышишь от третьего. «У меня курчавые волосы», — говорит четвертый. Лошадь между тем не скажет лошади: «Я лучше тебя, потому что у меня много корму, вдоволь овса; узда у меня с золотой насечкой, попона — цветная», а только: «Я лучше тебя, потому что быстрее». Вообще, всякое животное лучше или хуже исключительно по своим достоинствам или недостаткам. Неужели же только люди не ценят нравственных качеств? — Неужели мы должны обращать внимание лишь на волосы, платье и происхождение?
Что я такое? Человек. Если я смотрю на себя как предмет отдельный и независимый от прочих предметов, то следует, чтобы я жил долго, чтобы я был богат, счастлив, здоров; но если я посмотрю на себя как на человека, как на часть целого, то может иногда случиться, что по отношению к этому целому я должен подчиниться болезни, нужде или даже погибнуть преждевременной смертью. Какое же право имею я жаловаться в таком случае? Разве мне не известно, что, жалуясь, я перестаю быть человеком, как нога перестает быть органом тела, когда она отказывается ходить?