48 цитат Эриха Фромм: цитаты о любви, которые цепляют

Эрих Фромм: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 48 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Безусловная любовь восполняет одно из глубочайших томлений не только ребенка, но и каждого человеческого существа; с другой стороны, быть любимым из-за собственных достоинств, потому что ты сам заслужил любовь – это всегда связано с сомнениями: а вдруг я не нравлюсь человеку, от которого я хочу любви? А вдруг то, а вдруг это – всегда существует опасность, что любовь может исчезнуть. Далее, «заслуженная» любовь всегда оставляет горькое чувство, что ты любим не сам по себе, что ты любим только потому, что приятен, что ты, в конечном счете, не любим вовсе, а используем.

   Безусловная любовь восполняет одно из глубочайших томлений не только ребенка, но и каждого человеческого существа; с другой стороны, быть любимым из-за собственных достоинств, потому что ты сам заслужил любовь – это всегда связано с сомнениями: а вдруг я не нравлюсь человеку, от которого я хочу любви? А вдруг то, а вдруг это – всегда существует опасность, что любовь может исчезнуть. Далее, «заслуженная» любовь всегда оставляет горькое чувство, что ты любим не сам по себе, что ты любим только потому, что приятен, что ты, в конечном счете, не любим вовсе, а используем.

   — Эрих Фромм · книга
2. «

   Любовь начинает проявляться, только когда мы любим тех, кого не можем использовать в своих целях.

   Любовь начинает проявляться, только когда мы любим тех, кого не можем использовать в своих целях.

   — Эрих Фромм · книга
3. «

   Любовь — это не обязательно отношение к определённому человеку; это установка, ориентация характера, которая задаёт отношение человека к миру вообще, а не только к одному «объекту» любви. Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь — это не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

   Любовь — это не обязательно отношение к определённому человеку; это установка, ориентация характера, которая задаёт отношение человека к миру вообще, а не только к одному «объекту» любви. Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь — это не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

   — Эрих Фромм · книга
4. «

   Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но с таким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы.

   Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но с таким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы.

   — Эрих Фромм · книга
5. «

   Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить.

   Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить.

   — Эрих Фромм · книга
6. «

   Очень часто — и не только в обыденном словоупотреблении — садомазохизм смешивают с любовью. Особенно часто за проявления любви принимаются мазохистские явления. Полное самоотречение ради другого человека, отказ в его пользу от собственных прав и запросов — все это преподносится как образец «великой любви»; считается, что для любви нет лучшего доказательства, чем жертва и готовность отказаться от себя ради любимого человека. На самом же деле «любовь» в этих случаях является мазохистской привязанностью и коренится в потребности симбиоза. Если мы понимаем под любовью страстное и активное утверждение главной сущности другого человека, союз с этим человеком на основе независимости и полноценности обеих личностей, тогда мазохизм и любовь противоположны друг другу. Любовь основана на равенстве и свободе. Если основой является подчиненность и потеря целостности личности одного из партнеров, то это мазохистская зависимость, как бы ни рационализировалась такая связь. Садизм тоже нередко выступает под маской любви. Управляя другим человеком, можно утверждать, что это делается в его интересах, и это часто выглядит как проявление любви; но в основе такого поведения лежит стремление к господству.

   Очень часто — и не только в обыденном словоупотреблении — садомазохизм смешивают с любовью. Особенно часто за проявления любви принимаются мазохистские явления. Полное самоотречение ради другого человека, отказ в его пользу от собственных прав и запросов — все это преподносится как образец «великой любви»; считается, что для любви нет лучшего доказательства, чем жертва и готовность отказаться от себя ради любимого человека. На самом же деле «любовь» в этих случаях является мазохистской привязанностью и коренится в потребности симбиоза. Если мы понимаем под любовью страстное и активное утверждение главной сущности другого человека, союз с этим человеком на основе независимости и полноценности обеих личностей, тогда мазохизм и любовь противоположны друг другу. Любовь основана на равенстве и свободе. Если основой является подчиненность и потеря целостности личности одного из партнеров, то это мазохистская зависимость, как бы ни рационализировалась такая связь. Садизм тоже нередко выступает под маской любви. Управляя другим человеком, можно утверждать, что это делается в его интересах, и это часто выглядит как проявление любви; но в основе такого поведения лежит стремление к господству.

   — Эрих Фромм · книга
7. «

   В эротической любви два человека, которые были разделены, становятся едины. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга.

   В эротической любви два человека, которые были разделены, становятся едины. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга.

   — Эрих Фромм · книга
8. «

   Парадоксально, способность оставаться в одиночестве — это условие способности любить. Любой, кто попытается остаться наедине с собой, обнаружит, как это трудно.

   Парадоксально, способность оставаться в одиночестве — это условие способности любить. Любой, кто попытается остаться наедине с собой, обнаружит, как это трудно.

   — Эрих Фромм · книга
9. «

   Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Развлекаться это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин — всё потребляется, поглощается. Мир это один большой предмет нашего аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь; мы — сосунки, вечно чего-то ждущие, вечно на что-то надеющиеся — и вечно разочарованные. Наш характер приспособлен к тому, чтобы обменивать и получать, торговать и потреблять; все предметы, как духовные, так и материальные, становятся предметом обмена и потребления. Там, где дело касается любви, ситуация соответствует по необходимости социальному характеру современного человека. Автоматы не могут любить; они могут обменивать свои «личные пакеты» и надеяться на удачную сделку!

   Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Развлекаться это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин — всё потребляется, поглощается. Мир это один большой предмет нашего аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь; мы — сосунки, вечно чего-то ждущие, вечно на что-то надеющиеся — и вечно разочарованные. Наш характер приспособлен к тому, чтобы обменивать и получать, торговать и потреблять; все предметы, как духовные, так и материальные, становятся предметом обмена и потребления. Там, где дело касается любви, ситуация соответствует по необходимости социальному характеру современного человека. Автоматы не могут любить; они могут обменивать свои «личные пакеты» и надеяться на удачную сделку!

   — Эрих Фромм · книга
10. «

    Если бы наше исследование другого человека было более глубоким, если бы влюбленный мог оценить бесконечность его личности, этот человек никогда не сделался бы для нас настолько знаком, чтобы чудо преодоления барьеров не могло случаться ежедневно.

    Если бы наше исследование другого человека было более глубоким, если бы влюбленный мог оценить бесконечность его личности, этот человек никогда не сделался бы для нас настолько знаком, чтобы чудо преодоления барьеров не могло случаться ежедневно.

    — Эрих Фромм · книга
11. «

    Любовь возможна, только если два человека общаются из глубин своего существования. Только на таком уровне и обретается человеческая реальность, только здесь — сама жизнь, и здесь же — основа для любви. Любовь, переживаемая таким образом, — это постоянный вызов, а вовсе не место для отдыха; согласие или конфликт, радость или печаль — всё это вторично по отношению к тому фундаментальному факту, что двое ощущают себя из самых глубин своего существования — вдвоём, что они одно целое, оставаясь каждым самим собой и не обращаясь в бегство. Есть лишь одно доказательство наличия любви: глубина взаимоотношений и сила жизни в каждом — это тот плод, по которому узнаётся любовь.

    Любовь возможна, только если два человека общаются из глубин своего существования. Только на таком уровне и обретается человеческая реальность, только здесь — сама жизнь, и здесь же — основа для любви. Любовь, переживаемая таким образом, — это постоянный вызов, а вовсе не место для отдыха; согласие или конфликт, радость или печаль — всё это вторично по отношению к тому фундаментальному факту, что двое ощущают себя из самых глубин своего существования — вдвоём, что они одно целое, оставаясь каждым самим собой и не обращаясь в бегство. Есть лишь одно доказательство наличия любви: глубина взаимоотношений и сила жизни в каждом — это тот плод, по которому узнаётся любовь.

    — Эрих Фромм · книга
12. «

    «Разделение труда», как называл это Уильям Джеймс, при котором человек любит только свою семью, но не испытывает никакого чувства к «чужому», означает принципиальную неспособность любить.

    «Разделение труда», как называл это Уильям Джеймс, при котором человек любит только свою семью, но не испытывает никакого чувства к «чужому», означает принципиальную неспособность любить.

    — Эрих Фромм · книга
13. «

    Эгоизм — симптом недостатка любви к себе. Кто себя не любит, вечно тревожится за себя.

    Эгоизм — симптом недостатка любви к себе. Кто себя не любит, вечно тревожится за себя.

    — Эрих Фромм · книга
14. «

    Эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо, более того — по сути он себя ненавидит. Из-за отсутствия созидательности, что оставляет его опустошённым и фрустрированным, он неизбежно несчастен и потому судорожно силится урвать у жизни удовольствия, получению которых сам же и препятствует.

    Эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо, более того — по сути он себя ненавидит. Из-за отсутствия созидательности, что оставляет его опустошённым и фрустрированным, он неизбежно несчастен и потому судорожно силится урвать у жизни удовольствия, получению которых сам же и препятствует.

    — Эрих Фромм · книга
15. «

    Едва ли существует какая-то деятельность, какое-то занятие, которое начиналось бы с таких огромных надежд и ожиданий и которое все же терпело бы крах с такой неизменностью, как любовь.

    Едва ли существует какая-то деятельность, какое-то занятие, которое начиналось бы с таких огромных надежд и ожиданий и которое все же терпело бы крах с такой неизменностью, как любовь.

    — Эрих Фромм · книга
16. «

    Понимание человеческой обособленности без воссоединения в любви и есть источник стыда.

    Понимание человеческой обособленности без воссоединения в любви и есть источник стыда.

    — Эрих Фромм · книга
17. «

    Если я действительно люблю какого-то человека, я люблю всех людей, я люблю мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то «я люблю тебя», я должен быть способен сказать «я люблю в тебе все», «люблю благодаря тебе весь мир, я люблю в тебе самого себя».

    Если я действительно люблю какого-то человека, я люблю всех людей, я люблю мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то «я люблю тебя», я должен быть способен сказать «я люблю в тебе все», «люблю благодаря тебе весь мир, я люблю в тебе самого себя».

    — Эрих Фромм · книга
18. «

    Материнская любовь к растущему ребенку, любовь, которая ничего не желает для себя, это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых, и наиболее обманчивая из-за легкости, с которой мать может любить своего младенца. Но именно потому, что это трудно, женщина может стать действительно любящей матерью, только если она способна любить вообще; если она способна любить своего мужа, других детей, чужих людей, всех людей. Женщина, которая не в состоянии любить в этом смысле, может быть нежной матерью, пока ребенок мал, но она не может быть любящей матерью, чья задача в том, чтобы быть готовой перенести отделение ребенка – и даже после отделения продолжать любить его.

    Материнская любовь к растущему ребенку, любовь, которая ничего не желает для себя, это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых, и наиболее обманчивая из-за легкости, с которой мать может любить своего младенца. Но именно потому, что это трудно, женщина может стать действительно любящей матерью, только если она способна любить вообще; если она способна любить своего мужа, других детей, чужих людей, всех людей. Женщина, которая не в состоянии любить в этом смысле, может быть нежной матерью, пока ребенок мал, но она не может быть любящей матерью, чья задача в том, чтобы быть готовой перенести отделение ребенка – и даже после отделения продолжать любить его.

    — Эрих Фромм · книга
19. «

    Нашим обществом руководят управленческая бюрократия и профессиональные политики; люди стали жертвой массового внушения, их цель в жизни — производить и потреблять всё больше и больше. Вся наша деятельность подчинена экономическим задачам, средства становятся целью; человек делается автоматом — хорошо накормленным, хорошо одетым, но лишённым всякого интереса к своим собственно человеческим качествам и потребностям. Если к человеку вернётся способность любить, он будет возвращён на своё главенствующее место. Не он должен служить экономической машине, а она — ему.

    Нашим обществом руководят управленческая бюрократия и профессиональные политики; люди стали жертвой массового внушения, их цель в жизни — производить и потреблять всё больше и больше. Вся наша деятельность подчинена экономическим задачам, средства становятся целью; человек делается автоматом — хорошо накормленным, хорошо одетым, но лишённым всякого интереса к своим собственно человеческим качествам и потребностям. Если к человеку вернётся способность любить, он будет возвращён на своё главенствующее место. Не он должен служить экономической машине, а она — ему.

    — Эрих Фромм · книга
20. «

    Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь это не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

    Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь это не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

    — Эрих Фромм · книга