135 цитат Эриха Марии Ремарк: цитаты со смыслома — избранное

Эрих Мария Ремарк: цитаты со смыслом — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 135 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   У кого есть чутьё, тот подчиняет себе случайность.

   У кого есть чутьё, тот подчиняет себе случайность.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Тебе никогда не приходило в голову забрать все, что у тебя есть, поехать куда глаза глядят и все растратить? — Ты такая же, как твой отец! – презрительно сказал старик. — У него никогда не было чувства долга и ответственности. Надо будет попробовать снова назначить тебе опекунов! – Это тебе не удастся. Ты считаешь, что я трачу впустую деньги, а я считаю, что ты тратишь впустую свою жизнь.

   — Тебе никогда не приходило в голову забрать все, что у тебя есть, поехать куда глаза глядят и все растратить? — Ты такая же, как твой отец! – презрительно сказал старик. — У него никогда не было чувства долга и ответственности. Надо будет попробовать снова назначить тебе опекунов! – Это тебе не удастся. Ты считаешь, что я трачу впустую деньги, а я считаю, что ты тратишь впустую свою жизнь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Люди и без того наделены удивительным даром лгать и обманывать себя, но этот дар особенно заметен в случае смерти, и человек называет его пиететом. Самое удивительное, что он очень скоро сам проникается верой в свои утверждения, как будто сунул в шляпу крысу, а потом сразу вытащил оттуда белоснежного кролика.

   Люди и без того наделены удивительным даром лгать и обманывать себя, но этот дар особенно заметен в случае смерти, и человек называет его пиететом. Самое удивительное, что он очень скоро сам проникается верой в свои утверждения, как будто сунул в шляпу крысу, а потом сразу вытащил оттуда белоснежного кролика.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Властвовать другим человеком можно, только властвуя собой.

   Властвовать другим человеком можно, только властвуя собой.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

   Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Каждый кого-нибудь спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

   Каждый кого-нибудь спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Ни один человек не знает, кто он, откуда и куда идёт, но мы вместе, и это единственное, что нам дано познать.

   Ни один человек не знает, кто он, откуда и куда идёт, но мы вместе, и это единственное, что нам дано познать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   ... Государство, этот неуязвимый обманщик, который растрачивает биллионы, но сажает за решетку каждого, кто недодал ему пять марок, всегда найдет уловку, чтобы своего обязательства не выполнить.

   ... Государство, этот неуязвимый обманщик, который растрачивает биллионы, но сажает за решетку каждого, кто недодал ему пять марок, всегда найдет уловку, чтобы своего обязательства не выполнить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота.

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Ведь нет ничего прочного — даже воспоминаний.

    Ведь нет ничего прочного — даже воспоминаний.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Матери, должно быть, могут только любить, — в этом все их понимание своих детей.

    Матери, должно быть, могут только любить, — в этом все их понимание своих детей.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Когда дом приходит в упадок, осыпается штукатурка. И упадок судьбы тоже имеет свои предвестья. Долго им сопротивляться — безрассудство, а то и сентиментальность, что ещё хуже. Становишься смешон. Конец можно лишь скрыть, но не остановить.

    Когда дом приходит в упадок, осыпается штукатурка. И упадок судьбы тоже имеет свои предвестья. Долго им сопротивляться — безрассудство, а то и сентиментальность, что ещё хуже. Становишься смешон. Конец можно лишь скрыть, но не остановить.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Неужели в воспоминаниях было больше жизни, чем в действительности? Не обращались ли они в действительность, между тем как сама действительность отходила назад, все больше и больше выдыхалась, пока не превратилась в голый остов, на котором некогда развевались яркие знамёна? Не оторвались ли воспоминания от действительности и не парят ли они теперь над нею лишь как хмурое облако?

    Неужели в воспоминаниях было больше жизни, чем в действительности? Не обращались ли они в действительность, между тем как сама действительность отходила назад, все больше и больше выдыхалась, пока не превратилась в голый остов, на котором некогда развевались яркие знамёна? Не оторвались ли воспоминания от действительности и не парят ли они теперь над нею лишь как хмурое облако?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Вчера — золотое дно, сегодня — уже пепелище.

    Вчера — золотое дно, сегодня — уже пепелище.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Если не предъявлять к жизни особых претензий, то всё, что ни получаешь, будет прекрасным даром.

    Если не предъявлять к жизни особых претензий, то всё, что ни получаешь, будет прекрасным даром.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.

    Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Я... вдруг снова испытываю глубокое изумление от того, что за границами этого тесного мирка существует огромная действительность, живущая по совсем иным законам, и что эта головка, которую я без труда могу обхватить руками, видит все по-иному, чем я, – каждое дерево, каждую звезду, любые отношения между людьми и даже самое себя. В ней заключена другая вселенная. И на миг все перемешивается в моем мозгу, и я уже не знаю, что такое подлинная действительность – то, что я вижу, или то, что видит она, или то, что бывает без нас и чего мы никогда не познаем, ибо в данном случае происходит то же самое, что с зеркалами, они тут, когда мы тут, но отражают всегда только наш собственный облик. Ни за что, ни за что не узнаем мы, каковы они, когда остаются одни, и что кроется за ними.

    Я... вдруг снова испытываю глубокое изумление от того, что за границами этого тесного мирка существует огромная действительность, живущая по совсем иным законам, и что эта головка, которую я без труда могу обхватить руками, видит все по-иному, чем я, – каждое дерево, каждую звезду, любые отношения между людьми и даже самое себя. В ней заключена другая вселенная. И на миг все перемешивается в моем мозгу, и я уже не знаю, что такое подлинная действительность – то, что я вижу, или то, что видит она, или то, что бывает без нас и чего мы никогда не познаем, ибо в данном случае происходит то же самое, что с зеркалами, они тут, когда мы тут, но отражают всегда только наш собственный облик. Ни за что, ни за что не узнаем мы, каковы они, когда остаются одни, и что кроется за ними.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Пока тебя мучит множество вопросов, ты ни на что и не способен. И только когда уже ничего не ждёшь, ты открыт для всего и не ведаешь страха.

    Пока тебя мучит множество вопросов, ты ни на что и не способен. И только когда уже ничего не ждёшь, ты открыт для всего и не ведаешь страха.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Знаю, оборвать чью-либо жизнь — всегда убийство. С тех пор как я побывал на войне, мне даже муху убивать неприятно. И всё-таки телятина сегодня вечером показалась мне особенно вкусной, хотя телёнка убили ради того, чтобы мы его ели. Всё это старые парадоксы и беспомощные умозаключения. Жизнь — чудо, даже в телёнке, даже в мухе. Особенно в мухе, этой акробатке с её тысячами глаз. Она всегда чудо. И всегда этому чуду приходит конец. Но почему в мирное время мы считаем возможным прикончить больную собаку и не убиваем стонущего человека? А во время бессмысленных войн истребляем миллион людей? Вернике всё ещё не отвечает. Большой жук с жужжанием носится вокруг лампочки. Он стукается о неё, падает, ползёт, опять расправляет крылья и снова кружит возле источника света. Свой опыт он не использует.

    — Знаю, оборвать чью-либо жизнь — всегда убийство. С тех пор как я побывал на войне, мне даже муху убивать неприятно. И всё-таки телятина сегодня вечером показалась мне особенно вкусной, хотя телёнка убили ради того, чтобы мы его ели. Всё это старые парадоксы и беспомощные умозаключения. Жизнь — чудо, даже в телёнке, даже в мухе. Особенно в мухе, этой акробатке с её тысячами глаз. Она всегда чудо. И всегда этому чуду приходит конец. Но почему в мирное время мы считаем возможным прикончить больную собаку и не убиваем стонущего человека? А во время бессмысленных войн истребляем миллион людей? Вернике всё ещё не отвечает. Большой жук с жужжанием носится вокруг лампочки. Он стукается о неё, падает, ползёт, опять расправляет крылья и снова кружит возле источника света. Свой опыт он не использует.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Любое положение лучше, чем война.

    Любое положение лучше, чем война.

    — Эрих Мария Ремарк · книга