176 цитат от Эриха Марии Ремарк: цитаты о любви

Подборка из 176 цитат Эриха Марии Ремарк: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщина не должна говорить мужчине о том, что любит его. Об этом пусть говорят её сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

   Женщина не должна говорить мужчине о том, что любит его. Об этом пусть говорят её сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Возможно, что ты и права. Может быть, никто из нас не умеет любить. То есть так, как любили прежде. Но от этого нам не хуже. У нас с тобой всё по-другому, как-то проще.

   Возможно, что ты и права. Может быть, никто из нас не умеет любить. То есть так, как любили прежде. Но от этого нам не хуже. У нас с тобой всё по-другому, как-то проще.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Мужчина всегда должен видеть в даме женщину; факт ее женственности всегда должен быть первым и определяющим. Но у кого еще остались эти утонченные первобытные инстинкты, эта обволакивающая женщину каждым словом, каждым движением, вечно бодрствующая мужественность, перед которой не может устоять ни одна женщина, независимо от того, ненавидит она мужчину, презирает или даже – любит?

   Мужчина всегда должен видеть в даме женщину; факт ее женственности всегда должен быть первым и определяющим. Но у кого еще остались эти утонченные первобытные инстинкты, эта обволакивающая женщину каждым словом, каждым движением, вечно бодрствующая мужественность, перед которой не может устоять ни одна женщина, независимо от того, ненавидит она мужчину, презирает или даже – любит?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Страдания любви нельзя победить философией — можно только с помощью другой женщины.

   Страдания любви нельзя победить философией — можно только с помощью другой женщины.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.

   Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Любимая моя! Ты, для которой было уже много, если кто-то рядом умел смеяться, — я счастлив, потому что чувствую, что могу сделать счастливой тебя.

   Любимая моя! Ты, для которой было уже много, если кто-то рядом умел смеяться, — я счастлив, потому что чувствую, что могу сделать счастливой тебя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

   Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   А на пути домой звездное серебро, сияние падающих звезд, таинственный шепот темной листвы, блаженство улочек, усыпанных цветущей сиренью, наполнили наши потрясенные сердца и соединили нас навечно.

   А на пути домой звездное серебро, сияние падающих звезд, таинственный шепот темной листвы, блаженство улочек, усыпанных цветущей сиренью, наполнили наши потрясенные сердца и соединили нас навечно.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Она была шаловлива, как юный Моцарт, и неумолима, как смерть.

   Она была шаловлива, как юный Моцарт, и неумолима, как смерть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Я хочу быть с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. Ты должна знать, что я есть. И не должна ничего бояться. Ты должна чувствовать, что я всегда буду с тобой и что в твоей жизни никогда больше не будет одиночества.

    Я хочу быть с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. Ты должна знать, что я есть. И не должна ничего бояться. Ты должна чувствовать, что я всегда буду с тобой и что в твоей жизни никогда больше не будет одиночества.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Она была очень хороша, и он знал, что любит её. Она не была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь, та самая жизнь, которая, случайно столкнув две клетки в лоне матери, создала её именно такой.

    Она была очень хороша, и он знал, что любит её. Она не была прекрасна, как статуя или картина; она была прекрасна, как луг, овеваемый ветром. В ней билась жизнь, та самая жизнь, которая, случайно столкнув две клетки в лоне матери, создала её именно такой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Для меня больше, чем счастье, если ты меня любишь; для этого просто нет другого слова, чем «захватывающе», оно хватает и захватывает меня, оно берет меня в тиски, в кольцо, и поднимает меня, и делает все, на что я способен и что могу, несравненно сильнее и реальнее, и нереальнее, и больше.

    Для меня больше, чем счастье, если ты меня любишь; для этого просто нет другого слова, чем «захватывающе», оно хватает и захватывает меня, оно берет меня в тиски, в кольцо, и поднимает меня, и делает все, на что я способен и что могу, несравненно сильнее и реальнее, и нереальнее, и больше.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    <...> пути назад в любви нет. Никогда нельзя начать сначала: то, что происходит, остаётся в крови. <...> Любовь так же, как и время, необратима. И ни жертвы, ни готовность ко всему, ни добрая воля — ничто не может помочь: такой мрачный и безжалостный закон любви.

    <...> пути назад в любви нет. Никогда нельзя начать сначала: то, что происходит, остаётся в крови. <...> Любовь так же, как и время, необратима. И ни жертвы, ни готовность ко всему, ни добрая воля — ничто не может помочь: такой мрачный и безжалостный закон любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

    — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    ... Спускалась ночь, и порой мы снова просыпались, но не совсем, мы лишь касались друг друга, и только руки наши оживали совсем-совсем ненадолго, мы были так близки и шептали спросонья: «о ты, любимая» и «как я люблю тебя» и «я не хочу никогда больше быть без тебя»...

    ... Спускалась ночь, и порой мы снова просыпались, но не совсем, мы лишь касались друг друга, и только руки наши оживали совсем-совсем ненадолго, мы были так близки и шептали спросонья: «о ты, любимая» и «как я люблю тебя» и «я не хочу никогда больше быть без тебя»...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

    Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Если бы только знал, как безотрадны все эти донжуаны! Как поношенные платья! А ты другой. Ты — мое сердце.

    Если бы только знал, как безотрадны все эти донжуаны! Как поношенные платья! А ты другой. Ты — мое сердце.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Тончайший черный шелк. Сквозь него просвечивали – ведь свет из спальни падал сзади – контуры самого прекрасного в мире тела. Глаза: глубокие и преданные. Этот рот: добрый и полный страстного ожидания. Эти тонкие руки, протянутые ко мне. Моя кровь бурлила, гнала прочь все раздумья, призывала к действию. Я устремился к ней и одним рывком уложил в манящую постель.

    Тончайший черный шелк. Сквозь него просвечивали – ведь свет из спальни падал сзади – контуры самого прекрасного в мире тела. Глаза: глубокие и преданные. Этот рот: добрый и полный страстного ожидания. Эти тонкие руки, протянутые ко мне. Моя кровь бурлила, гнала прочь все раздумья, призывала к действию. Я устремился к ней и одним рывком уложил в манящую постель.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Люди становятся сентиментальными скорее от огорчений, нежели от любви.

    Люди становятся сентиментальными скорее от огорчений, нежели от любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга