236 коротких цитат Эриха Марии Ремарк: цитаты про жизня

Эрих Мария Ремарк: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 236 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Иногда не понимаешь простейших вещей, подумал он; в одной и той же комнате два человека; один смертельно болен, а другой к этому совершенно равнодушен.

   Иногда не понимаешь простейших вещей, подумал он; в одной и той же комнате два человека; один смертельно болен, а другой к этому совершенно равнодушен.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Он искал в жизни то, чем мог бы наполнить свое существование. Он был слишком проницательным и разумным, чтобы путать ослепляющие чувства и жар в крови со своими настоящими желаниями.

   Он искал в жизни то, чем мог бы наполнить свое существование. Он был слишком проницательным и разумным, чтобы путать ослепляющие чувства и жар в крови со своими настоящими желаниями.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Мы хотим жить, жить во что бы то ни стало; не можем же мы обременять себя чувствами, которые, возможно, украшают человека в мирное время, но совершенно неуместны и фальшивы здесь.

   Мы хотим жить, жить во что бы то ни стало; не можем же мы обременять себя чувствами, которые, возможно, украшают человека в мирное время, но совершенно неуместны и фальшивы здесь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Если хочется жить, это значит, что есть что-то, что любишь.

   Если хочется жить, это значит, что есть что-то, что любишь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Всегда ждешь, что человек, избежав смерти, будет безмерно счастлив. Но так почти никогда не бывает.

   Всегда ждешь, что человек, избежав смерти, будет безмерно счастлив. Но так почти никогда не бывает.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Клерфэ опять ощутил себя таинственным образом приподнятым над жизнью, словно прошлое и будущее, внезапно отрезанные, куда-то пропали, сила притяжения исчезла, и все стало таким странно знакомым. Палатки, кусты колючки, караван на горизонте, бормотание арабов в палатке, тушканчик у ног, кактус с красными крапинками, перед которым он сидел на корточках, – будто бы все это уже когда-то было. Клерфэ опомнился: он впервые оказался здесь и никогда не бывал в похожем месте, но чувство все-таки не проходило. В Клерфэ росло ощущение некой роковой взаимосвязи. Может быть, открылась дверь, которая до сих пор была заперта? Или приподнялась завеса бытия, обнажив основы мироздания? Разрушились чары? Завершился какой-то круг? А ведь когда-то все это уже было. Индейцы порой рассказывали странные легенды…

   Клерфэ опять ощутил себя таинственным образом приподнятым над жизнью, словно прошлое и будущее, внезапно отрезанные, куда-то пропали, сила притяжения исчезла, и все стало таким странно знакомым. Палатки, кусты колючки, караван на горизонте, бормотание арабов в палатке, тушканчик у ног, кактус с красными крапинками, перед которым он сидел на корточках, – будто бы все это уже когда-то было. Клерфэ опомнился: он впервые оказался здесь и никогда не бывал в похожем месте, но чувство все-таки не проходило. В Клерфэ росло ощущение некой роковой взаимосвязи. Может быть, открылась дверь, которая до сих пор была заперта? Или приподнялась завеса бытия, обнажив основы мироздания? Разрушились чары? Завершился какой-то круг? А ведь когда-то все это уже было. Индейцы порой рассказывали странные легенды…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Роли переменились. Вот сидит Боссе, ротный шут. На фронте был общим посмешищем, всегда строил из себя дурачка. Ходил вечно грязный и оборванный и не раз попадал у нас под насос. А теперь на нем безупречный шевиотовый костюм, жемчужная булавка в галстуке и щегольские гетры. Это — зажиточный человек, к слову которого прислушиваются... А рядом — Адольф Бетке, который на фронте был на две головы выше Боссе, и тот бывал счастлив, если Бетке вообще с ним заговаривал. Теперь же Бетке лишь бедный маленький сапожник с крохотным крестьянским хозяйством.

   Роли переменились. Вот сидит Боссе, ротный шут. На фронте был общим посмешищем, всегда строил из себя дурачка. Ходил вечно грязный и оборванный и не раз попадал у нас под насос. А теперь на нем безупречный шевиотовый костюм, жемчужная булавка в галстуке и щегольские гетры. Это — зажиточный человек, к слову которого прислушиваются... А рядом — Адольф Бетке, который на фронте был на две головы выше Боссе, и тот бывал счастлив, если Бетке вообще с ним заговаривал. Теперь же Бетке лишь бедный маленький сапожник с крохотным крестьянским хозяйством.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Можно быть либо зрителем, либо действующим лицом. — Либо тем и другим. — Я предпочитаю быть только зрителем. Люди, которые пытаются совместить и то, и другое, не достигают совершенства.

   — Можно быть либо зрителем, либо действующим лицом. — Либо тем и другим. — Я предпочитаю быть только зрителем. Люди, которые пытаются совместить и то, и другое, не достигают совершенства.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — И зачем только живет человек? — Чтобы размышлять над смыслом жизни. Есть еще вопросы? — Есть. Почему, вдоволь поразмыслив и в конце концов набравшись ума, он тут же умирает? — Немало людей умирают, так и не набравшись ума.

    — И зачем только живет человек? — Чтобы размышлять над смыслом жизни. Есть еще вопросы? — Есть. Почему, вдоволь поразмыслив и в конце концов набравшись ума, он тут же умирает? — Немало людей умирают, так и не набравшись ума.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь.

    Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Позвонить? Пожалуй… А пожалуй, не стоит. Ведь на следующий день всё выглядит совсем по-другому, не так, как представлялось накануне вечером.

    Позвонить? Пожалуй… А пожалуй, не стоит. Ведь на следующий день всё выглядит совсем по-другому, не так, как представлялось накануне вечером.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    После войны он все время думал: какое это счастье — жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.

    После войны он все время думал: какое это счастье — жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Доллар поднимается каждый день, но каждую ночь курс твоей жизни на один день падает.

    Доллар поднимается каждый день, но каждую ночь курс твоей жизни на один день падает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Жизни не надо смотреть в лицо, достаточно ощущать её.

    Жизни не надо смотреть в лицо, достаточно ощущать её.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Интересно, почему мы не взрываемся, как фейерверк? Если бы мы хоть раз по-настоящему поняли, что такое жизнь, мы бы взорвались.

    Интересно, почему мы не взрываемся, как фейерверк? Если бы мы хоть раз по-настоящему поняли, что такое жизнь, мы бы взорвались.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Он знал только одно: жить – значит, выбраться из лагеря, а все, что должно наступить потом, казалось огромным, расплывчатым, зыбким облаком, сквозь которое он ничего не мог разобрать.

    Он знал только одно: жить – значит, выбраться из лагеря, а все, что должно наступить потом, казалось огромным, расплывчатым, зыбким облаком, сквозь которое он ничего не мог разобрать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Она знала, чего хочет. Жизнь не была для нее загадкой.

    Она знала, чего хочет. Жизнь не была для нее загадкой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

    Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

    — Эрих Мария Ремарк · книга