127 цитат Эриха Марии Ремарк: жизненные цитаты про любовь, время и выбор

Ниже 127 цитат Эриха Марии Ремарк: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

   В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

   Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Ничто не повторяется. Повторяемся мы, вот и всё.

   Ничто не повторяется. Повторяемся мы, вот и всё.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   С помощью ловких пропусков, извращений и одностороннего истолкования можно вызвать сомнение в чём угодно и опровергнуть всё на свете.

   С помощью ловких пропусков, извращений и одностороннего истолкования можно вызвать сомнение в чём угодно и опровергнуть всё на свете.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет. И кто бы их ни закрыл, ты сам или кто другой, или их захлопнуло сильным ветром, обратного пути никогда нет, как бы сильно ты не хотел, и даже если бы двери вновь отворились, все равно обратно не вернуться...

   Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет. И кто бы их ни закрыл, ты сам или кто другой, или их захлопнуло сильным ветром, обратного пути никогда нет, как бы сильно ты не хотел, и даже если бы двери вновь отворились, все равно обратно не вернуться...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.

   Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

   Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Разве ты не знаешь, что невиновность — в наш век — преступление, которое карается тяжелее всего?

    Разве ты не знаешь, что невиновность — в наш век — преступление, которое карается тяжелее всего?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Слышишь? Оказывается, всё очень просто, если относиться к жизни просто.

    Слышишь? Оказывается, всё очень просто, если относиться к жизни просто.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    ... Ты от выпивки становишься злее, а я — человечнее. В этом разница поколений.

    ... Ты от выпивки становишься злее, а я — человечнее. В этом разница поколений.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Один из двоих всегда бросает другого. Весь вопрос в том, кто кого опередит.

    Один из двоих всегда бросает другого. Весь вопрос в том, кто кого опередит.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Есть вещи, раздумье о которых не способствует их прояснению. Потому и не стоит о них слишком долго рассуждать. Это только всё портит и усложняет.

    Есть вещи, раздумье о которых не способствует их прояснению. Потому и не стоит о них слишком долго рассуждать. Это только всё портит и усложняет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Есть вещи, к которым не привыкнешь никогда. Тут трудно докопаться до причины.

    Есть вещи, к которым не привыкнешь никогда. Тут трудно докопаться до причины.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — А хоть что-нибудь имеет значение? — Да, имеет, — [...]. — То, что мы уже не мертвецы, — сказал он. — И то что мы еще не мертвецы.

    — А хоть что-нибудь имеет значение? — Да, имеет, — [...]. — То, что мы уже не мертвецы, — сказал он. — И то что мы еще не мертвецы.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

    Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Удивительно, как легко отказываешься от того, с чем вчера, думалось, невозможно расстаться.

    Удивительно, как легко отказываешься от того, с чем вчера, думалось, невозможно расстаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

    — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

    — Эрих Мария Ремарк · книга