323 цитаты, которые говорил Эрих Мария Ремарк: жизненные цитаты

Ниже 323 цитаты Эриха Марии Ремарк: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

   Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Клерфэ опять ощутил себя таинственным образом приподнятым над жизнью, словно прошлое и будущее, внезапно отрезанные, куда-то пропали, сила притяжения исчезла, и все стало таким странно знакомым. Палатки, кусты колючки, караван на горизонте, бормотание арабов в палатке, тушканчик у ног, кактус с красными крапинками, перед которым он сидел на корточках, – будто бы все это уже когда-то было. Клерфэ опомнился: он впервые оказался здесь и никогда не бывал в похожем месте, но чувство все-таки не проходило. В Клерфэ росло ощущение некой роковой взаимосвязи. Может быть, открылась дверь, которая до сих пор была заперта? Или приподнялась завеса бытия, обнажив основы мироздания? Разрушились чары? Завершился какой-то круг? А ведь когда-то все это уже было. Индейцы порой рассказывали странные легенды…

   Клерфэ опять ощутил себя таинственным образом приподнятым над жизнью, словно прошлое и будущее, внезапно отрезанные, куда-то пропали, сила притяжения исчезла, и все стало таким странно знакомым. Палатки, кусты колючки, караван на горизонте, бормотание арабов в палатке, тушканчик у ног, кактус с красными крапинками, перед которым он сидел на корточках, – будто бы все это уже когда-то было. Клерфэ опомнился: он впервые оказался здесь и никогда не бывал в похожем месте, но чувство все-таки не проходило. В Клерфэ росло ощущение некой роковой взаимосвязи. Может быть, открылась дверь, которая до сих пор была заперта? Или приподнялась завеса бытия, обнажив основы мироздания? Разрушились чары? Завершился какой-то круг? А ведь когда-то все это уже было. Индейцы порой рассказывали странные легенды…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Он шагал бодро и уверенно, будто у него была какая-то цель. Он вдруг почувствовал, как оковы упали, как сдвинулась завеса, скрывавшая от него красоты мира. Теплый воздух воодушевлял его; он чувствовал невероятный прилив сил, мурашки пробегали по спине, и колени дрожали. Таинственный ритм отзывался в его дыхании и шагах, он словно парил, ему чудилось, будто неизвестный фокусник, дергая за невидимые ниточки, управлял его жизнью.

   Он шагал бодро и уверенно, будто у него была какая-то цель. Он вдруг почувствовал, как оковы упали, как сдвинулась завеса, скрывавшая от него красоты мира. Теплый воздух воодушевлял его; он чувствовал невероятный прилив сил, мурашки пробегали по спине, и колени дрожали. Таинственный ритм отзывался в его дыхании и шагах, он словно парил, ему чудилось, будто неизвестный фокусник, дергая за невидимые ниточки, управлял его жизнью.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Мы и газет слишком много читаем в комнатах... А на лоне природы они ни к чему. Разве что костры разжигать.

   Мы и газет слишком много читаем в комнатах... А на лоне природы они ни к чему. Разве что костры разжигать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Моя комнатенка полна теней и отблесков, и вдруг одиночество, словно обухом, оглушает меня из-за угла. Я знаю, что всё это вздор, и я не более одинок, чем любой бык в бычьем стаде. Но что поделаешь? Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.

   Моя комнатенка полна теней и отблесков, и вдруг одиночество, словно обухом, оглушает меня из-за угла. Я знаю, что всё это вздор, и я не более одинок, чем любой бык в бычьем стаде. Но что поделаешь? Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Когда видел так много мертвецов, столько боли из-за одного-единственного уже толком понять не можешь.

   Когда видел так много мертвецов, столько боли из-за одного-единственного уже толком понять не можешь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Когда человек одинок, он начинает присматриваться к природе и любить её.

   Когда человек одинок, он начинает присматриваться к природе и любить её.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

   Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Когда на людей обрушивается нечто непостижимое, они пытаются постичь это с помощью молитв, звуков органа и надгробных речей, сдобренных сердобольной обывательской фальшью.

    Когда на людей обрушивается нечто непостижимое, они пытаются постичь это с помощью молитв, звуков органа и надгробных речей, сдобренных сердобольной обывательской фальшью.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Вообще же он умел терпеливо переносить превратности судьбы: за плечами сорок лет беспокойной жизни и переменчивой жизни. Ситуации вроде этой были не в новинку. Он жил в Париже несколько лет, страдал бессонницей и ночами часто бродил по городу — поневоле приходилось видеть всякое.

    Вообще же он умел терпеливо переносить превратности судьбы: за плечами сорок лет беспокойной жизни и переменчивой жизни. Ситуации вроде этой были не в новинку. Он жил в Париже несколько лет, страдал бессонницей и ночами часто бродил по городу — поневоле приходилось видеть всякое.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

    Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    ... Я стремился изобразить волшебный воздух той ночи, который был таким нереальным и гипнотизирующим, что смерть человека по сравнению с ним прошла незамеченным эпизодом; передать то чувство окрыленности и ритмичности, которое должно было бы присутствовать в нас всю жизнь, а не одну только ночь, так чтобы мы смутно воспринимали окружающее и принимали жизнь как нечто неважное и второстепенное – чем она на самом деле и является, несмотря на кажущийся парадокс, для человека, который живет, а не просто существует… Потому что самое важное всегда заключено только в нас самих.

    ... Я стремился изобразить волшебный воздух той ночи, который был таким нереальным и гипнотизирующим, что смерть человека по сравнению с ним прошла незамеченным эпизодом; передать то чувство окрыленности и ритмичности, которое должно было бы присутствовать в нас всю жизнь, а не одну только ночь, так чтобы мы смутно воспринимали окружающее и принимали жизнь как нечто неважное и второстепенное – чем она на самом деле и является, несмотря на кажущийся парадокс, для человека, который живет, а не просто существует… Потому что самое важное всегда заключено только в нас самих.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Иной раз лучше приказывать, чем просить.

    Иной раз лучше приказывать, чем просить.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — А ведь вообще вечером хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, правда? — Вечером, да... Когда наступает темнота... Странная это вещь.

    — А ведь вообще вечером хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, правда? — Вечером, да... Когда наступает темнота... Странная это вещь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Власть — самая заразная болезнь на свете... Да, и сильнее всего уродующая людей.

    Власть — самая заразная болезнь на свете... Да, и сильнее всего уродующая людей.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

    …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Нас унижали, да, но мы не униженные. Униженные — другие, те, кто надругался над нами.

    Нас унижали, да, но мы не униженные. Униженные — другие, те, кто надругался над нами.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Не странно ли, что как раз красота и счастье внушают человеку самые грустные мысли.

    Не странно ли, что как раз красота и счастье внушают человеку самые грустные мысли.

    — Эрих Мария Ремарк · книга