351 цитат Эриха Марии Ремарк: жизненные цитаты, проверенных временем

Ниже 351 цитата Эриха Марии Ремарк: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.

   Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Дни рождения ущемляют самолюбие человека. Особенно по утрам...

   Дни рождения ущемляют самолюбие человека. Особенно по утрам...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Всегда найдутся люди, которым хуже тебя.

   Всегда найдутся люди, которым хуже тебя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Ночь многое усложняет.

   Ночь многое усложняет.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Как состоялась твоя первая встреча со здешним миром? – спросил он. — У меня такое чувство, будто я очутилась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так ведут себя. Они так прониклись деньгами, что забыли о жизни.

   — Как состоялась твоя первая встреча со здешним миром? – спросил он. — У меня такое чувство, будто я очутилась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так ведут себя. Они так прониклись деньгами, что забыли о жизни.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Чем больше мы с друг другом говорим, тем меньше что-либо понимаем. Есть вещи, которые невозможно ни понять, ни объяснить. Слава Богу, что в нас еще есть что-то темное, дремучее, какой-то клочок джунглей…

   Чем больше мы с друг другом говорим, тем меньше что-либо понимаем. Есть вещи, которые невозможно ни понять, ни объяснить. Слава Богу, что в нас еще есть что-то темное, дремучее, какой-то клочок джунглей…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   «Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать, — подумал он. — Но я не знал другого: имея это, становишься уязвимым вдвойне».

   «Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать, — подумал он. — Но я не знал другого: имея это, становишься уязвимым вдвойне».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

   Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Я знал одного человека, который постоянно дрожал за свою жизнь. Зато лет в восемьдесят он стал очень веселым. Эту перемену старик объяснял тем, что теперь ему придется дрожать уже недолго — ведь он болен артериосклерозом и у него уже был инфаркт. Совсем другое дело раньше, тогда ему приходилось загадывать лет на двадцать-тридцать, а то и сорок вперед и это внушало ему такой страх, что жизнь была ему не в жизнь.

    Я знал одного человека, который постоянно дрожал за свою жизнь. Зато лет в восемьдесят он стал очень веселым. Эту перемену старик объяснял тем, что теперь ему придется дрожать уже недолго — ведь он болен артериосклерозом и у него уже был инфаркт. Совсем другое дело раньше, тогда ему приходилось загадывать лет на двадцать-тридцать, а то и сорок вперед и это внушало ему такой страх, что жизнь была ему не в жизнь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Когда твоё самое дорогое сокровище у тебя в руках, ты этого не осознаешь — и понимаешь лишь тогда, когда оно ускользнет.

    Когда твоё самое дорогое сокровище у тебя в руках, ты этого не осознаешь — и понимаешь лишь тогда, когда оно ускользнет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    ... Я стремился изобразить волшебный воздух той ночи, который был таким нереальным и гипнотизирующим, что смерть человека по сравнению с ним прошла незамеченным эпизодом; передать то чувство окрыленности и ритмичности, которое должно было бы присутствовать в нас всю жизнь, а не одну только ночь, так чтобы мы смутно воспринимали окружающее и принимали жизнь как нечто неважное и второстепенное – чем она на самом деле и является, несмотря на кажущийся парадокс, для человека, который живет, а не просто существует… Потому что самое важное всегда заключено только в нас самих.

    ... Я стремился изобразить волшебный воздух той ночи, который был таким нереальным и гипнотизирующим, что смерть человека по сравнению с ним прошла незамеченным эпизодом; передать то чувство окрыленности и ритмичности, которое должно было бы присутствовать в нас всю жизнь, а не одну только ночь, так чтобы мы смутно воспринимали окружающее и принимали жизнь как нечто неважное и второстепенное – чем она на самом деле и является, несмотря на кажущийся парадокс, для человека, который живет, а не просто существует… Потому что самое важное всегда заключено только в нас самих.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

    Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Странно. Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда — один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.

    Странно. Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда — один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Еще со времен санатория она знала, что иногда бывает тяжелее смотреть на вещи покойного, чем на него самого.

    Еще со времен санатория она знала, что иногда бывает тяжелее смотреть на вещи покойного, чем на него самого.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — И прощание может быть прекрасным. — Но болезненным. — Порой боль тоже прекрасна.

    — И прощание может быть прекрасным. — Но болезненным. — Порой боль тоже прекрасна.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Любовь как болезнь — она медленно и незаметно подтачивает человека, а замечаешь это лишь тогда, когда уже хочешь избавиться от нее, но тут силы тебе изменяют.

    Любовь как болезнь — она медленно и незаметно подтачивает человека, а замечаешь это лишь тогда, когда уже хочешь избавиться от нее, но тут силы тебе изменяют.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Странно – как быстро исчезает с лица решительность, стоит только снять военную форму!

    Странно – как быстро исчезает с лица решительность, стоит только снять военную форму!

    — Эрих Мария Ремарк · книга