114 лучших цитат — Эрик-Эмманюэль Шмитт

Ниже 114 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

   Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
2. «

   Мы все считаем себя штучными, хотя отлиты все из одной-единственной формы. Одинаковые даже в своем стремлении быть единственными.

   Мы все считаем себя штучными, хотя отлиты все из одной-единственной формы. Одинаковые даже в своем стремлении быть единственными.

   — госпожа Минг · книга
3. «

   Когда воля сговаривается с умом, человек становится зверем, с которым можно общаться.

   Когда воля сговаривается с умом, человек становится зверем, с которым можно общаться.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
4. «

   Мы забываем, что жизнь — она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем все, чтобы казаться бессмертными.

   Мы забываем, что жизнь — она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем все, чтобы казаться бессмертными.

   — Оскар и Розовая дама · книга
5. «

   Совсем не трудно любить тех, кто любит тебя.

   Совсем не трудно любить тех, кто любит тебя.

   — Евангелие от Пилата · книга
6. «

   Так уж устроены наши жизни, что взгляд, обращённый нами в прошлое, может сделать их ужасными или прекрасными. Одни и те же события могут быть расценены как удача или как катастрофа.

   Так уж устроены наши жизни, что взгляд, обращённый нами в прошлое, может сделать их ужасными или прекрасными. Одни и те же события могут быть расценены как удача или как катастрофа.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
7. «

   ... В роду человеческом есть только два типа людей: те, что сердятся на себя, и те, что сердятся на других.

   ... В роду человеческом есть только два типа людей: те, что сердятся на себя, и те, что сердятся на других.

   — Улисс из Багдада · книга
8. «

   ... Компенсировать — не значит искупить.

   ... Компенсировать — не значит искупить.

   — Женщина в зеркале · книга
9. «

   Бедная Фландрия была поражена страшным недугом: нехваткой сильного пола.

   Бедная Фландрия была поражена страшным недугом: нехваткой сильного пола.

   — Женщина в зеркале · книга
10. «

    Солисту на сцене недостаточно выдавать верные ноты — важно добиться истинного звучания...

    Солисту на сцене недостаточно выдавать верные ноты — важно добиться истинного звучания...

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
11. «

    – Какой прекрасный дождливый день. Она спросила, чем же дождливый день может быть замечателен: он перечислил все оттенки неба, деревьев и крыш, которые они увидят во время прогулки, заговорил о неподвластной человеку мощи океана, что откроется им, о зонтике, под которым так здорово шагать, тесно прижавшись друг к другу, о радости, с которой они укроются здесь, чтобы выпить горячего чаю, об одежде, сохнущей около огня, о том, как они, предавшись сладкой истоме, займутся любовью, снова и снова, о том, как под одеялом они будут говорить по душам, словно дети, укрывшиеся в палатке посреди разбушевавшейся природы…

    – Какой прекрасный дождливый день. Она спросила, чем же дождливый день может быть замечателен: он перечислил все оттенки неба, деревьев и крыш, которые они увидят во время прогулки, заговорил о неподвластной человеку мощи океана, что откроется им, о зонтике, под которым так здорово шагать, тесно прижавшись друг к другу, о радости, с которой они укроются здесь, чтобы выпить горячего чаю, об одежде, сохнущей около огня, о том, как они, предавшись сладкой истоме, займутся любовью, снова и снова, о том, как под одеялом они будут говорить по душам, словно дети, укрывшиеся в палатке посреди разбушевавшейся природы…

    — Антуан · книга
12. «

    Они могли быть товарищами, но больше не друзьями; товарищами, потому что товарищество – это сосуществование в общей ситуации; не друзьями, потому что друзья любят друг друга за то, что в них есть разного, а не общего.

    Они могли быть товарищами, но больше не друзьями; товарищами, потому что товарищество – это сосуществование в общей ситуации; не друзьями, потому что друзья любят друг друга за то, что в них есть разного, а не общего.

    — Другая судьба · книга
13. «

    — Но если ощущения не являются отпечатками внешних предметов и явлений, то что же они такое? Каково тогда их происхождение? — Я сам. — Простите? — Да-да, вы не верите собственным ушам, но они вас не обманывают. Я сам являюсь источником моих ощущений. — Вы?… Творец вселенной? — Именно я. Я сотворил этот мир, со всеми его красками, предметами и запахами.

    — Но если ощущения не являются отпечатками внешних предметов и явлений, то что же они такое? Каково тогда их происхождение? — Я сам. — Простите? — Да-да, вы не верите собственным ушам, но они вас не обманывают. Я сам являюсь источником моих ощущений. — Вы?… Творец вселенной? — Именно я. Я сотворил этот мир, со всеми его красками, предметами и запахами.

    — Клеант · книга
14. «

    Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

    Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
15. «

    Мой юный друг, каждый из нас проживает три жизни. Первая — телесная, ибо каждый из нас есть тело. Вторая — духовная, ибо все мы обладаем сознанием. И третья — словесная, ибо мы есть то, что о нас говорят.

    Мой юный друг, каждый из нас проживает три жизни. Первая — телесная, ибо каждый из нас есть тело. Вторая — духовная, ибо все мы обладаем сознанием. И третья — словесная, ибо мы есть то, что о нас говорят.

    — Как я был произведением искусства · книга
16. «

    Считать себя Богом — обычный удел детей, которых никогда не наказывали.

    Считать себя Богом — обычный удел детей, которых никогда не наказывали.

    — Евангелие от Пилата · книга
17. «

    Можем ли мы измениться? А главное, меняемся ли мы добровольно?

    Можем ли мы измениться? А главное, меняемся ли мы добровольно?

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
18. «

    Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

    Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

    — Дети Ноя · книга
19. «

    Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

    Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

    — Оскар и Розовая дама · книга
20. «

    Можно было сказать, что я ставила ему в упрек то, что он великолепен, умен, чувствителен, и то, что он мне нравится. — Ханна, вы очень красивая, однако мой долг... Я не дала ему закончить, бросилась к нему, прижалась губами к его губам. О Гретхен, что это был за поцелуй! У меня было такое впечатление, что мое тело раскрылось, что я готова полностью поглотить этого мужчину, чтобы он пребывал во мне. <...> Калгари крепко обхватил меня своими сильными руками, я ответила на его объятие, мы перенеслись на канапе. Тут он выказал еще большую силу, да такую, что я оторвалась от него, чтобы крикнуть: — Тише!... Да выпустите вы меня, ради бога! И тут я поняла, что он вовсе не держит меня в своих объятиях, а барахтается и то, что я принимала за дикую страсть, было всего лишь его сопротивлением. Неожиданно мне стала ясна картина происходящего: я насиловала мужчину.

    Можно было сказать, что я ставила ему в упрек то, что он великолепен, умен, чувствителен, и то, что он мне нравится. — Ханна, вы очень красивая, однако мой долг... Я не дала ему закончить, бросилась к нему, прижалась губами к его губам. О Гретхен, что это был за поцелуй! У меня было такое впечатление, что мое тело раскрылось, что я готова полностью поглотить этого мужчину, чтобы он пребывал во мне. <...> Калгари крепко обхватил меня своими сильными руками, я ответила на его объятие, мы перенеслись на канапе. Тут он выказал еще большую силу, да такую, что я оторвалась от него, чтобы крикнуть: — Тише!... Да выпустите вы меня, ради бога! И тут я поняла, что он вовсе не держит меня в своих объятиях, а барахтается и то, что я принимала за дикую страсть, было всего лишь его сопротивлением. Неожиданно мне стала ясна картина происходящего: я насиловала мужчину.

    — Ханна · книга