Эрик-Эмманюэль Шмитт: 119 цитат на каждый день

Ниже 119 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если люди имеют наивность верить в Бога, то собаки имеют наивность верить в человека.

   Если люди имеют наивность верить в Бога, то собаки имеют наивность верить в человека.

   — Пес · книга
2. «

   — <…> Христианином ты становишься в том случае, если полагаешь, что Иисус действительно Сын Божий, что Бог воплотился в нем, умер и воскрес. — То есть для христиан все уже произошло, а для евреев еще только должно произойти. — Вот именно, Жозеф. Христиане — это те, кто вспоминает, а евреи — те, кто еще надеется. — Получается, что христианин — это еврей, который перестал ждать? — Да. А еврей — это христианин до Иисуса.

   — <…> Христианином ты становишься в том случае, если полагаешь, что Иисус действительно Сын Божий, что Бог воплотился в нем, умер и воскрес. — То есть для христиан все уже произошло, а для евреев еще только должно произойти. — Вот именно, Жозеф. Христиане — это те, кто вспоминает, а евреи — те, кто еще надеется. — Получается, что христианин — это еврей, который перестал ждать? — Да. А еврей — это христианин до Иисуса.

   — отец Понс · книга
3. «

   Надо быть тонким психологом, чтобы стать выдающимся жуликом.

   Надо быть тонким психологом, чтобы стать выдающимся жуликом.

   — Улисс из Багдада · книга
4. «

   Как многие одинокие люди, лишенные сексуальной жизни, он тщательно заботился о своем здоровье.

   Как многие одинокие люди, лишенные сексуальной жизни, он тщательно заботился о своем здоровье.

   — Скверное чтение · книга
5. «

   Есть два чувства, которых человеческая натура не переносит: благодарность и соучастие. Никто долго их не выдерживает.

   Есть два чувства, которых человеческая натура не переносит: благодарность и соучастие. Никто долго их не выдерживает.

   — тетя Виви · книга
6. «

   В лотерее рождения мы вытягиваем счастливый или несчастливый билет.

   В лотерее рождения мы вытягиваем счастливый или несчастливый билет.

   — Улисс из Багдада · книга
7. «

   Мужская красота — вещь бесполезная. Привлекательность мужчины не в том, чтобы самому быть красивым, а в том, чтобы убедить женщину, что она красива с ним рядом.

   Мужская красота — вещь бесполезная. Привлекательность мужчины не в том, чтобы самому быть красивым, а в том, чтобы убедить женщину, что она красива с ним рядом.

   — Выздоровление · книга
8. «

   — Смотри-ка, Руди, деревьев становится все больше, и скоро их число не будет означать ничего… — Все правильно, Жозеф. У тебя сколько детей? Четверо. А внуков? Пятеро. Спасая тебя, отец Понс уже спас еще девять человек А в моем случае — двенадцать. В следующем поколении получится еще больше. И дальше — все больше и больше. Через несколько веков окажется, что он спас миллионы людей.

   — Смотри-ка, Руди, деревьев становится все больше, и скоро их число не будет означать ничего… — Все правильно, Жозеф. У тебя сколько детей? Четверо. А внуков? Пятеро. Спасая тебя, отец Понс уже спас еще девять человек А в моем случае — двенадцать. В следующем поколении получится еще больше. И дальше — все больше и больше. Через несколько веков окажется, что он спас миллионы людей.

   — Жозеф · книга
9. «

   В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

   В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

   — Секта эгоистов · книга
10. «

    Иудейская религия настаивает на уважении, в то время как христианская — на любви. Вот я думаю: не является ли уважение чувством более основательным, нежели любовь? И вдобавок более реальным... Любить своего врага, как предлагает Иисус, и, получив пощёчину, подставлять другую щеку — это, конечно, восхитительно, но не применимо на практике. <...> И, однако же, может ли любовь быть долгом? Можно ли приказать своему сердцу? Не думаю. А вот по мнению великих раввинов, уважение является постоянной обязанностью. Вот это уже кажется мне возможным. Я могу уважать тех, кого не люблю, или тех, кто мне безразличен. Но любить их? И к тому же есть ли необходимость в том, чтобы я их любил, если я их уважаю?

    Иудейская религия настаивает на уважении, в то время как христианская — на любви. Вот я думаю: не является ли уважение чувством более основательным, нежели любовь? И вдобавок более реальным... Любить своего врага, как предлагает Иисус, и, получив пощёчину, подставлять другую щеку — это, конечно, восхитительно, но не применимо на практике. <...> И, однако же, может ли любовь быть долгом? Можно ли приказать своему сердцу? Не думаю. А вот по мнению великих раввинов, уважение является постоянной обязанностью. Вот это уже кажется мне возможным. Я могу уважать тех, кого не люблю, или тех, кто мне безразличен. Но любить их? И к тому же есть ли необходимость в том, чтобы я их любил, если я их уважаю?

    — Дети Ноя · книга
11. «

    Религия не бывает ни истинной, ни ложной, она просто предлагает определённый образ жизни.

    Религия не бывает ни истинной, ни ложной, она просто предлагает определённый образ жизни.

    — Дети Ноя · книга
12. «

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — Оскар · книга
13. «

    Когда книга закончена, начинается её жизнь.

    Когда книга закончена, начинается её жизнь.

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
14. «

    Наше прошлое тяготит нас настолько, насколько мы ему позволяем; размышляя, работая, мы можем облегчить это бремя.

    Наше прошлое тяготит нас настолько, насколько мы ему позволяем; размышляя, работая, мы можем облегчить это бремя.

    — Другая судьба · книга
15. «

    Я сознаю своё счастье, но не ощущаю его.

    Я сознаю своё счастье, но не ощущаю его.

    — Ханна · книга
16. «

    Бывают мечты, которые погружают нас в дрёму, бывают мечты, что не дают уснуть.

    Бывают мечты, которые погружают нас в дрёму, бывают мечты, что не дают уснуть.

    — Улисс из Багдада · книга
17. «

    Мы с Пегги Блю долго читали Медицинский словарь. Это ее любимая книга. Ее страстно интересуют болезни, и она ломала голову над тем, какие из них могут позже выпасть на ее долю. А я искал интересующие меня статьи: Жизнь, Смерть, Вера, Бог. Хочешь верь, хочешь нет, их там не оказалось. Заметь, это доказывает хотя бы то, что жизнь, смерть, вера и ты сам — вовсе не болезни. Так что это скорее хорошая новость. Но между прочим, разве в такой серьезной книге не должны содержаться ответы на самые серьезные вопросы?

    Мы с Пегги Блю долго читали Медицинский словарь. Это ее любимая книга. Ее страстно интересуют болезни, и она ломала голову над тем, какие из них могут позже выпасть на ее долю. А я искал интересующие меня статьи: Жизнь, Смерть, Вера, Бог. Хочешь верь, хочешь нет, их там не оказалось. Заметь, это доказывает хотя бы то, что жизнь, смерть, вера и ты сам — вовсе не болезни. Так что это скорее хорошая новость. Но между прочим, разве в такой серьезной книге не должны содержаться ответы на самые серьезные вопросы?

    — Оскар · книга
18. «

    Что изменится на небесах от звона золота, падающего в ящик для сбора пожертвований?

    Что изменится на небесах от звона золота, падающего в ящик для сбора пожертвований?

    — Женщина в зеркале · книга
19. «

    Я должна нравиться. Этого вам, мужчинам, не понять... Для вас нравиться — это лишь приступочка, чтобы поудобнее забраться в постель, лишь средство добиться своего. Для нас — это уже цель, это победа сама по себе.

    Я должна нравиться. Этого вам, мужчинам, не понять... Для вас нравиться — это лишь приступочка, чтобы поудобнее забраться в постель, лишь средство добиться своего. Для нас — это уже цель, это победа сама по себе.

    — г-жа Тербуш · книга
20. «

    Я глянул на сад, на вишневые деревья, усеянные цветами, на ярко-зеленые весенние листья, и здесь, в мире, насыщенном свежестью, наполненном красками и трелями птиц, вдруг засомневался, что смерть существует.

    Я глянул на сад, на вишневые деревья, усеянные цветами, на ярко-зеленые весенние листья, и здесь, в мире, насыщенном свежестью, наполненном красками и трелями птиц, вдруг засомневался, что смерть существует.

    — Евангелие от Пилата · книга