215 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — избранное

Ниже 215 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

   — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

   — Оскар · книга
2. «

   И тогда Гаспар ощутил то одиночество, которое дано в удел всем людям и не имеет ничего общего с тем самодовольным и независимым одиночеством творца, каковым он мнил себя прежде, — нет, это новое одиночество было окружено людьми и предметами, оно было безнадежным и бесповоротным, оно было человеческим.

   И тогда Гаспар ощутил то одиночество, которое дано в удел всем людям и не имеет ничего общего с тем самодовольным и независимым одиночеством творца, каковым он мнил себя прежде, — нет, это новое одиночество было окружено людьми и предметами, оно было безнадежным и бесповоротным, оно было человеческим.

   — Секта эгоистов · книга
3. «

   Когда нужно узнать, где ты оказался — в богатом или бедном районе, смотри на урны. Если нет ни мусора, ни урн, там живут супербогачи. Где видишь урны, а мусора нет, там просто богачи. Если мусор валяется возле урн, ни то, ни сё, просто полно туристов. А если кругом мусор, а урн нет, то место это бедное. Ну а если среди мусора живут люди, то очень-очень бедное.

   Когда нужно узнать, где ты оказался — в богатом или бедном районе, смотри на урны. Если нет ни мусора, ни урн, там живут супербогачи. Где видишь урны, а мусора нет, там просто богачи. Если мусор валяется возле урн, ни то, ни сё, просто полно туристов. А если кругом мусор, а урн нет, то место это бедное. Ну а если среди мусора живут люди, то очень-очень бедное.

   — Мсье Ибрагим и цветы Корана · книга
4. «

   Почему люди не переносят правды? Во-первых, потому что правда их разочаровывает. Во-вторых, потому что чаще всего в правде не хватает интереса. В-третьих, потому что правда совершенно не похожа на действительность. По большей части ложь лучше скроена. В-четвёртых, потому что правда ранит.

   Почему люди не переносят правды? Во-первых, потому что правда их разочаровывает. Во-вторых, потому что чаще всего в правде не хватает интереса. В-третьих, потому что правда совершенно не похожа на действительность. По большей части ложь лучше скроена. В-четвёртых, потому что правда ранит.

   — госпожа Минг · книга
5. «

   — Но если бы я был он, если бы я был Богом, если бы у меня были такие возможности, как у него, то постарался бы избежать страданий. — Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я. — Ладно. Согласен. Но зачем страдать? — Именно. Страдание страданию рознь. Посмотри внимательно на его лицо. Вглядись. Разве у него страдающий вид? — Нет. Надо же, ему вроде не больно. — Ну да. Надо различать два вида мучений, малыш Оскар, — физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор. — Не понимаю. — Если тебе в ноги или в запястья вбивают гвозди, тебе не остается ничего иного, кроме как испытывать боль. Ты терпишь. Напротив, при мысли о смерти ты не обязан испытывать боль. Ты не знаешь, что это такое. Таким образом, это зависит от тебя.

   — Но если бы я был он, если бы я был Богом, если бы у меня были такие возможности, как у него, то постарался бы избежать страданий. — Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я. — Ладно. Согласен. Но зачем страдать? — Именно. Страдание страданию рознь. Посмотри внимательно на его лицо. Вглядись. Разве у него страдающий вид? — Нет. Надо же, ему вроде не больно. — Ну да. Надо различать два вида мучений, малыш Оскар, — физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор. — Не понимаю. — Если тебе в ноги или в запястья вбивают гвозди, тебе не остается ничего иного, кроме как испытывать боль. Ты терпишь. Напротив, при мысли о смерти ты не обязан испытывать боль. Ты не знаешь, что это такое. Таким образом, это зависит от тебя.

   — Оскар · книга
6. «

   Иудейская религия настаивает на уважении, в то время как христианская — на любви. Вот я думаю: не является ли уважение чувством более основательным, нежели любовь? И вдобавок более реальным... Любить своего врага, как предлагает Иисус, и, получив пощёчину, подставлять другую щеку — это, конечно, восхитительно, но не применимо на практике. <...> И, однако же, может ли любовь быть долгом? Можно ли приказать своему сердцу? Не думаю. А вот по мнению великих раввинов, уважение является постоянной обязанностью. Вот это уже кажется мне возможным. Я могу уважать тех, кого не люблю, или тех, кто мне безразличен. Но любить их? И к тому же есть ли необходимость в том, чтобы я их любил, если я их уважаю?

   Иудейская религия настаивает на уважении, в то время как христианская — на любви. Вот я думаю: не является ли уважение чувством более основательным, нежели любовь? И вдобавок более реальным... Любить своего врага, как предлагает Иисус, и, получив пощёчину, подставлять другую щеку — это, конечно, восхитительно, но не применимо на практике. <...> И, однако же, может ли любовь быть долгом? Можно ли приказать своему сердцу? Не думаю. А вот по мнению великих раввинов, уважение является постоянной обязанностью. Вот это уже кажется мне возможным. Я могу уважать тех, кого не люблю, или тех, кто мне безразличен. Но любить их? И к тому же есть ли необходимость в том, чтобы я их любил, если я их уважаю?

   — Дети Ноя · книга
7. «

   Сердце человека словно птица, заключённая в клетке его тела.

   Сердце человека словно птица, заключённая в клетке его тела.

   — Мсье Ибрагим и цветы Корана · книга
8. «

   Когда воля сговаривается с умом, человек становится зверем, с которым можно общаться.

   Когда воля сговаривается с умом, человек становится зверем, с которым можно общаться.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
9. «

   Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я.

   Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я.

   — Оскар и Розовая дама · книга
10. «

    ... Неведомые леса всегда кажутся более знакомыми, чем новые дома.

    ... Неведомые леса всегда кажутся более знакомыми, чем новые дома.

    — Женщина в зеркале · книга
11. «

    Учиться, не думая, бесполезно. Думать, не учась, опасно.

    Учиться, не думая, бесполезно. Думать, не учась, опасно.

    — госпожа Минг · книга
12. «

    Первый брак всегда хрупок, всегда неустойчив, но нужно перебороть себя, чтобы сохранить его, если оно того стоит.

    Первый брак всегда хрупок, всегда неустойчив, но нужно перебороть себя, чтобы сохранить его, если оно того стоит.

    — Оскар и Розовая дама · книга
13. «

    — Хочешь спать здесь, со мной? Девчонки — это нечто. У меня подобная фраза крутилась бы в мозгу часы, недели, месяцы, прежде чем я сумел бы ее из себя выдавить. А она высказала это так естественно, так просто.

    — Хочешь спать здесь, со мной? Девчонки — это нечто. У меня подобная фраза крутилась бы в мозгу часы, недели, месяцы, прежде чем я сумел бы ее из себя выдавить. А она высказала это так естественно, так просто.

    — Пегги · книга
14. «

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    — Секта эгоистов · книга
15. «

    ... Мы все несем в себе несколько личностей. Только дурак думает, что он единственный жилец дома.

    ... Мы все несем в себе несколько личностей. Только дурак думает, что он единственный жилец дома.

    — Улисс из Багдада · книга
16. «

    ...некоторые женщины утверждают, будто знают день, когда они забеременели. Дело не в ясновидении, — скорее, это показывает, что посещения супруга были до такой степени редкостью, что их даты можно было записывать.

    ...некоторые женщины утверждают, будто знают день, когда они забеременели. Дело не в ясновидении, — скорее, это показывает, что посещения супруга были до такой степени редкостью, что их даты можно было записывать.

    — Ханна · книга
17. «

    Невысказанные мысли навязчивы, они тяготят, печалят тебя, лишают подвижности, не дают прорезаться новым мыслям. Если их не высказывать, то мозг превратится в вонючую свалку старых мыслей.

    Невысказанные мысли навязчивы, они тяготят, печалят тебя, лишают подвижности, не дают прорезаться новым мыслям. Если их не высказывать, то мозг превратится в вонючую свалку старых мыслей.

    — Оскар и Розовая дама · книга
18. «

    Пока ожидание длится, ты еще сам не знаешь, радость это или мука: готовишься к прыжку неизвестно куда.

    Пока ожидание длится, ты еще сам не знаешь, радость это или мука: готовишься к прыжку неизвестно куда.

    — Дети Ноя · книга
19. «

    ... Женщины стремятся наделить разумом всё, пытаются прочесть мир предметов и вещей, как пергамент. Они не смотрят, они разгадывают. Для них всё имеет смысл. Если послание не ясно, значит, оно сокрыто. Нет никаких лакун, нет ничего незначащего.

    ... Женщины стремятся наделить разумом всё, пытаются прочесть мир предметов и вещей, как пергамент. Они не смотрят, они разгадывают. Для них всё имеет смысл. Если послание не ясно, значит, оно сокрыто. Нет никаких лакун, нет ничего незначащего.

    — Евангелие от Пилата · книга
20. «

    — Я думал, философ — это тот, кто высказывает идеи. — Совершенно верно. Но при этом у философа столько разных идей... — Но философ должен остановиться на одной из них и верить в неё. — Нет, так делает не философ, а дурак.

    — Я думал, философ — это тот, кто высказывает идеи. — Совершенно верно. Но при этом у философа столько разных идей... — Но философ должен остановиться на одной из них и верить в неё. — Нет, так делает не философ, а дурак.

    — Баронне · книга