91 коротких цитата Эрика-Эмманюэля Шмитта

Ниже 91 цитата Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Женственность требует поклонения себе, своему лицу, фигуре, волосам, наружности...

   Женственность требует поклонения себе, своему лицу, фигуре, волосам, наружности...

   — Ханна · книга
2. «

   ... после я узнал, что этот человек был счастлив только оттого, что просто думал.

   ... после я узнал, что этот человек был счастлив только оттого, что просто думал.

   — Секта эгоистов · книга
3. «

   Лишь некоторые составные части вселенной прекрасны; в целом же она нестерпимо скучна.

   Лишь некоторые составные части вселенной прекрасны; в целом же она нестерпимо скучна.

   — Секта эгоистов · книга
4. «

   Совсем не трудно любить тех, кто любит тебя.

   Совсем не трудно любить тех, кто любит тебя.

   — Евангелие от Пилата · книга
5. «

   — В чём ты их упрекаешь? — Они боятся меня. Не осмеливаются говорить со мной. И чем больше они робеют, тем больше я сам себе кажусь чудовищем. Почему? Разве я навожу на них ужас? Неужто я настолько безобразен? Я что, стал идиотом и сам того не заметил? — Оскар, они боятся не тебя. Они боятся твоей болезни. — Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять своё поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

   — В чём ты их упрекаешь? — Они боятся меня. Не осмеливаются говорить со мной. И чем больше они робеют, тем больше я сам себе кажусь чудовищем. Почему? Разве я навожу на них ужас? Неужто я настолько безобразен? Я что, стал идиотом и сам того не заметил? — Оскар, они боятся не тебя. Они боятся твоей болезни. — Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять своё поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

   — Оскар · книга
6. «

   ... попадаются такие образы мыслей, что сродни болезни.

   ... попадаются такие образы мыслей, что сродни болезни.

   — Мсье Ибрагим и цветы Корана · книга
7. «

   Нет ничего более преходящего, чем красота. Роза — это прекрасно. Десять роз — это дорого. Сто роз — это скучно. Тысяча роз — и ты чувствуешь, что тебя надули, облапошили...

   Нет ничего более преходящего, чем красота. Роза — это прекрасно. Десять роз — это дорого. Сто роз — это скучно. Тысяча роз — и ты чувствуешь, что тебя надули, облапошили...

   — Как я был произведением искусства · книга
8. «

   Дурак говорит не то, что он думает, а то, что хочет думать. Он вещает.

   Дурак говорит не то, что он думает, а то, что хочет думать. Он вещает.

   — Дидро · книга
9. «

   Когда находишься в море, взгляд притягивает именно небо, более разнообразное, более богатое и изменчивое, чем волны; капризное, словно женщина. Все моряки влюблены в облака.

   Когда находишься в море, взгляд притягивает именно небо, более разнообразное, более богатое и изменчивое, чем волны; капризное, словно женщина. Все моряки влюблены в облака.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
10. «

    Взросление стало развенчанием лжи. Взросление стало падением. Я познал своё состояние взрослеющего человека, пережив раны, насилие, компромиссы и разочарования. Мир утратил свои волшебные свойства. Ибо что такое человек? Просто кто-то, который-не-может... Который-не-может всё знать. Который-не-может всё сделать. Который-не-может не умереть. Осознание границ существования разбило скорлупу моего детства: прозрение позволило созреть.

    Взросление стало развенчанием лжи. Взросление стало падением. Я познал своё состояние взрослеющего человека, пережив раны, насилие, компромиссы и разочарования. Мир утратил свои волшебные свойства. Ибо что такое человек? Просто кто-то, который-не-может... Который-не-может всё знать. Который-не-может всё сделать. Который-не-может не умереть. Осознание границ существования разбило скорлупу моего детства: прозрение позволило созреть.

    — Евангелие от Пилата · книга
11. «

    Если мужчина говорит женщине о своих грехах, то обычно ради того, чтобы добавить к ним еще один.

    Если мужчина говорит женщине о своих грехах, то обычно ради того, чтобы добавить к ним еще один.

    — Евангелие от Пилата · книга
12. «

    Возлюби другого до такой степени, чтобы принять даже его глупость.

    Возлюби другого до такой степени, чтобы принять даже его глупость.

    — Евангелие от Пилата · книга
13. «

    В загадке интересна не истина, которую она скрывает, а тайна, которую она хранит.

    В загадке интересна не истина, которую она скрывает, а тайна, которую она хранит.

    — Женщина с букетом · книга
14. «

    Надо быть тонким психологом, чтобы стать выдающимся жуликом.

    Надо быть тонким психологом, чтобы стать выдающимся жуликом.

    — Улисс из Багдада · книга
15. «

    Зачем придумали кино? Чтобы уверить людей в том, что жизнь имеет форму истории. Чтобы убедить их, что в сплетении разрозненных событий, которые мы переживаем, есть начало, середина и конец.

    Зачем придумали кино? Чтобы уверить людей в том, что жизнь имеет форму истории. Чтобы убедить их, что в сплетении разрозненных событий, которые мы переживаем, есть начало, середина и конец.

    — Женщина в зеркале · книга
16. «

    В лотерее рождения мы вытягиваем счастливый или несчастливый билет.

    В лотерее рождения мы вытягиваем счастливый или несчастливый билет.

    — Улисс из Багдада · книга
17. «

    ...потянулась череда посетительниц из рода фон Вальдбергов. Как я и предвидела, они не сводили глаз с моего живота. Их мучил вопрос: беременна ли я после медового месяца? Не нужно быть выдающимся акушером, чтобы, взглянув на мои бока, прийти к неутешительному выводу; и всё же, поскольку надежда умирает последней, они спросили: — Ну что, Ханна, вы прибыли в Вену с маленьким Вальдбергом? — Нет, пока нет. Но поверьте, мы с Францем там, в Италии, разузнали способ изготовления и с жаром работаем над этим.

    ...потянулась череда посетительниц из рода фон Вальдбергов. Как я и предвидела, они не сводили глаз с моего живота. Их мучил вопрос: беременна ли я после медового месяца? Не нужно быть выдающимся акушером, чтобы, взглянув на мои бока, прийти к неутешительному выводу; и всё же, поскольку надежда умирает последней, они спросили: — Ну что, Ханна, вы прибыли в Вену с маленьким Вальдбергом? — Нет, пока нет. Но поверьте, мы с Францем там, в Италии, разузнали способ изготовления и с жаром работаем над этим.

    — Ханна · книга
18. «

    Бог выглянул в окно и спросил себя, зачем он все это сделал. Зачем эти плащи и шляпы, бесконечно снующие туда-сюда? Что мне за дело до мужчины, который там смеется, или до женщины, которая сгибается под своею ношей? К чему мне эта мостовая, и эта лужа, и эта груда отбросов, и эта грязь? Для чего этот старик, для чего это дитя? Действительно, зачем я все это сделал?

    Бог выглянул в окно и спросил себя, зачем он все это сделал. Зачем эти плащи и шляпы, бесконечно снующие туда-сюда? Что мне за дело до мужчины, который там смеется, или до женщины, которая сгибается под своею ношей? К чему мне эта мостовая, и эта лужа, и эта груда отбросов, и эта грязь? Для чего этот старик, для чего это дитя? Действительно, зачем я все это сделал?

    — Секта эгоистов · книга
19. «

    Вот она, беда молодости: единственное число. Вы убеждены, что на свете есть только одна женщина и только одна мораль.

    Вот она, беда молодости: единственное число. Вы убеждены, что на свете есть только одна женщина и только одна мораль.

    — Дидро · книга
20. «

    — Никто меня не поймет. — Почему? — Потому что я другая. Что она подразумевала под этим словом? Она не смогла бы уточнить это. «Другая» означало для нее пропасть, которая, как ей казалось, пролегла между ее радостями и радостями остальных людей; одиночество, которое она ощущала, когда люди рассказывали ей о том, что их волнует; невозможность выразить до конца свою сокровенную мысль, которой им никогда не понять.

    — Никто меня не поймет. — Почему? — Потому что я другая. Что она подразумевала под этим словом? Она не смогла бы уточнить это. «Другая» означало для нее пропасть, которая, как ей казалось, пролегла между ее радостями и радостями остальных людей; одиночество, которое она ощущала, когда люди рассказывали ей о том, что их волнует; невозможность выразить до конца свою сокровенную мысль, которой им никогда не понять.

    — Женщина в зеркале · книга