94 цитаты Эрика-Эмманюэля Шмитта, ставших крылатыми

Ниже 94 цитаты Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любить — это трудно, любовь нельзя вызвать по заказу, её нельзя ни контролировать, ни продлить усилием воли.

   Любить — это трудно, любовь нельзя вызвать по заказу, её нельзя ни контролировать, ни продлить усилием воли.

   — Дети Ноя · книга
2. «

   ... Компенсировать — не значит искупить.

   ... Компенсировать — не значит искупить.

   — Женщина в зеркале · книга
3. «

   Я всматривался в окружающих. Черепа мыслили. Если бы не глаза, поблескивавшие время от времени из складок кожи и за стеклами очков в роговой оправе, впору было усомниться в том, что все эти люди еще живы. Они читали; подобно неподвижной ящерице, переваривающей проглоченное насекомое, они поглощали знание, проникаясь памятью человечества и сосредоточиваясь на самом главном. Как же скучна вечность, когда она проходит сквозь время.

   Я всматривался в окружающих. Черепа мыслили. Если бы не глаза, поблескивавшие время от времени из складок кожи и за стеклами очков в роговой оправе, впору было усомниться в том, что все эти люди еще живы. Они читали; подобно неподвижной ящерице, переваривающей проглоченное насекомое, они поглощали знание, проникаясь памятью человечества и сосредоточиваясь на самом главном. Как же скучна вечность, когда она проходит сквозь время.

   — Секта эгоистов · книга
4. «

   Наша мысль не останавливается на том, что мы замечаем и что говорим. У нас есть потайные коридоры за стенами, скрытые шкафы, секретные ящички; там мы частенько прячем наши упреки, амбиции, страхи. Всё идет хорошо до тех пор, пока переборка не треснет, что-то не вылезет, не выплеснется. Вот тогда нужно готовиться к худшему.

   Наша мысль не останавливается на том, что мы замечаем и что говорим. У нас есть потайные коридоры за стенами, скрытые шкафы, секретные ящички; там мы частенько прячем наши упреки, амбиции, страхи. Всё идет хорошо до тех пор, пока переборка не треснет, что-то не вылезет, не выплеснется. Вот тогда нужно готовиться к худшему.

   — Женщина в зеркале · книга
5. «

   Вы, мужчины, когда вы раздеты, лжете гораздо меньше.

   Вы, мужчины, когда вы раздеты, лжете гораздо меньше.

   — г-жа Тербуш · книга
6. «

   Зачем придумали кино? Чтобы уверить людей в том, что жизнь имеет форму истории. Чтобы убедить их, что в сплетении разрозненных событий, которые мы переживаем, есть начало, середина и конец.

   Зачем придумали кино? Чтобы уверить людей в том, что жизнь имеет форму истории. Чтобы убедить их, что в сплетении разрозненных событий, которые мы переживаем, есть начало, середина и конец.

   — Женщина в зеркале · книга
7. «

   Считать себя Богом — обычный удел детей, которых никогда не наказывали.

   Считать себя Богом — обычный удел детей, которых никогда не наказывали.

   — Евангелие от Пилата · книга
8. «

   Большинство людей в течение всей жизни неоднократно повторяют одни и те же ошибки. Женщины влюбляются в мужчин, которые их бьют. Мужчины волочатся за девицами легкого поведения, которые их разоряют. Дети упрямо ищут дурную компанию. Жертвы мошенников, которых беды ничему не учат, снова и снова попадаются. Нет, моя дорогая, большинство людей одним разом не ограничиваются.

   Большинство людей в течение всей жизни неоднократно повторяют одни и те же ошибки. Женщины влюбляются в мужчин, которые их бьют. Мужчины волочатся за девицами легкого поведения, которые их разоряют. Дети упрямо ищут дурную компанию. Жертвы мошенников, которых беды ничему не учат, снова и снова попадаются. Нет, моя дорогая, большинство людей одним разом не ограничиваются.

   — Женщина в зеркале · книга
9. «

   Злого умысла в чистом виде не существует. Каждый убежден, что творит добро. Дьявол всегда мнит себя ангелом.

   Злого умысла в чистом виде не существует. Каждый убежден, что творит добро. Дьявол всегда мнит себя ангелом.

   — Другая судьба · книга
10. «

    Такова главная, сокровенная суть человеческого существования — жить, имея больше вопросов, нежели ответов.

    Такова главная, сокровенная суть человеческого существования — жить, имея больше вопросов, нежели ответов.

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
11. «

    Иные потрясения оказываются настолько мощными, что ломают нас, независимо от того, счастливые они или наоборот.

    Иные потрясения оказываются настолько мощными, что ломают нас, независимо от того, счастливые они или наоборот.

    — Дети Ноя · книга
12. «

    Нет ничего более успокоительного, чем загадка. Это задача, ожидающая возможного решения. Нет ничего более угнетающего, чем тайна: это задача, не имеющая решения.

    Нет ничего более успокоительного, чем загадка. Это задача, ожидающая возможного решения. Нет ничего более угнетающего, чем тайна: это задача, не имеющая решения.

    — Евангелие от Пилата · книга
13. «

    Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

    Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

    — Дети Ноя · книга
14. «

    Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

    Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

    — Оскар и Розовая дама · книга
15. «

    — Жозеф, мне пришлось раскрыть при тебе один из моих секретов, одну из очень действенных женских уловок! — Какую? — Нападать, вместо того, чтобы защищаться. Обвинять самой, а не оправдываться, когда тебя подозревают. В общем, кусаться первой и побольнее.

    — Жозеф, мне пришлось раскрыть при тебе один из моих секретов, одну из очень действенных женских уловок! — Какую? — Нападать, вместо того, чтобы защищаться. Обвинять самой, а не оправдываться, когда тебя подозревают. В общем, кусаться первой и побольнее.

    — Дети Ноя · книга
16. «

    Опыт — это свеча, которая светит только тому, кто её держит.

    Опыт — это свеча, которая светит только тому, кто её держит.

    — госпожа Минг · книга
17. «

    У вас когда-нибудь кружилась голова от высоты? Вызывает страх не пустота, нет, мы боимся притяжения этой пустоты, боимся внезапного желания прыгнуть.

    У вас когда-нибудь кружилась голова от высоты? Вызывает страх не пустота, нет, мы боимся притяжения этой пустоты, боимся внезапного желания прыгнуть.

    — Дидро · книга
18. «

    На земле хватает поводов очаровываться, вот только очарованных мало.

    На земле хватает поводов очаровываться, вот только очарованных мало.

    — Эрик-Эммануэль Шмитт · книга
19. «

    Думать — значит принимать всю сложность, однако полемисты не думают, поскольку сводят все сложности к двум противоположностям.

    Думать — значит принимать всю сложность, однако полемисты не думают, поскольку сводят все сложности к двум противоположностям.

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
20. «

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    — Секта эгоистов · книга