66 цитат Эрина Хантера для поста и дневника

Подборка из 66 цитат Эрина Хантера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Помочь можно только тем, кто просит о помощи или хотя бы рад её получить.

   Помочь можно только тем, кто просит о помощи или хотя бы рад её получить.

   — Голубка · книга
2. «

   Они – моя семья. Пусть мы не родня по крови, но эти трое всегда будут самой драгоценной частью моей жизни.

   Они – моя семья. Пусть мы не родня по крови, но эти трое всегда будут самой драгоценной частью моей жизни.

   — Ежевичная Звезда · книга
3. «

   А это Медуница. Она выжила в бою и скрыла свои раны от товарищей, чтобы те не падали духом. Медуница умерла почти сразу после победы. Она была самой храброй и мужественной кошкой.

   А это Медуница. Она выжила в бою и скрыла свои раны от товарищей, чтобы те не падали духом. Медуница умерла почти сразу после победы. Она была самой храброй и мужественной кошкой.

   — Каплелап · книга
4. «

   Пестролистая была особенной, другой такой не было в всём лесу, тихо прошептал Огнезвёзд, — Но она — не ты, Песчаная Буря. Для меня на свете будешь только ты одна.

   Пестролистая была особенной, другой такой не было в всём лесу, тихо прошептал Огнезвёзд, — Но она — не ты, Песчаная Буря. Для меня на свете будешь только ты одна.

   — Огнезвёзд · книга
5. «

   Глаза её остановились на Грачике, и Ураган увидел в них такую бесконечную любовь, которой хватило бы на то, чтобы навеки уничтожить вековую вражду между племенами.

   Глаза её остановились на Грачике, и Ураган увидел в них такую бесконечную любовь, которой хватило бы на то, чтобы навеки уничтожить вековую вражду между племенами.

   — Коты-воители · книга
6. «

   — Ты сделала великое дело. Твоя сестра гордилась бы тобой. Но Буран уже стал воином — сказал Желудь. — Теперь ты можешь подумать и о своей жизни. — Может быть, — прошептала Синегривка. — Но это невозможно. — Что? — Мы. — Почему? — с болью спросил Желудь. Синегривка удивленно подняла глаза. «Неужели он не понимает?» — Мы принадлежим к разным племенам, — прошептала она. «И у меня есть особое предназначение, которое не оставляет места для семьи! — напомнила она себе. — Я должна возглавить свое племя и стать огнем, который озарит лес». Эти мысли разрывали ей сердце. Синегривка попыталась отбросить их, но они никуда не уходили. Впервые в жизни ее будущее предназначение показалось Синегривке тяжелым, холодным и пустым, как одиночество. Она крепче прижалась к Желудю, чтобы его тепло прогнало грусть. — Если мы будем встречаться тайком, как сегодня, — прошептала она, — все закончится бедой. — Для меня единственная беда, — прошептал Желудь, — это жить без тебя.

   — Ты сделала великое дело. Твоя сестра гордилась бы тобой. Но Буран уже стал воином — сказал Желудь. — Теперь ты можешь подумать и о своей жизни. — Может быть, — прошептала Синегривка. — Но это невозможно. — Что? — Мы. — Почему? — с болью спросил Желудь. Синегривка удивленно подняла глаза. «Неужели он не понимает?» — Мы принадлежим к разным племенам, — прошептала она. «И у меня есть особое предназначение, которое не оставляет места для семьи! — напомнила она себе. — Я должна возглавить свое племя и стать огнем, который озарит лес». Эти мысли разрывали ей сердце. Синегривка попыталась отбросить их, но они никуда не уходили. Впервые в жизни ее будущее предназначение показалось Синегривке тяжелым, холодным и пустым, как одиночество. Она крепче прижалась к Желудю, чтобы его тепло прогнало грусть. — Если мы будем встречаться тайком, как сегодня, — прошептала она, — все закончится бедой. — Для меня единственная беда, — прошептал Желудь, — это жить без тебя.

   — Синегривка · книга
7. «

   К сожалению, мы не всегда можем помешать другим совершать ошибки, но можем помочь им, когда они попали в беду.

   К сожалению, мы не всегда можем помешать другим совершать ошибки, но можем помочь им, когда они попали в беду.

   — Зыбкая Река · книга
8. «

   Всем тяжело, но куда деваться?

   Всем тяжело, но куда деваться?

   — Ежевичная Звезда · книга
9. «

   Любая жизнь бесценна, дитя. Не случайно, мы цепляемся за неё даже тогда, когда она нам невыносима.

   Любая жизнь бесценна, дитя. Не случайно, мы цепляемся за неё даже тогда, когда она нам невыносима.

   — Щербатая · книга
10. «

    — Ты была его матерью? — задыхаясь, прошептал он. — Но ведь ты была целительницей! Щербатая с трудом оторвала взгляд от сына и посмотрела на Воробья. — Все совершают ошибки, — прорычала она. Воробей втянул голову в плечи. Ошибки? Значит, так она думает и о нем? Нежное дыхание Пестролистой защекотало ему ухо. — Ты не был ошибкой, Воробей. Твоя мать всегда любила тебя. — Она в упор посмотрела на Звездолома и повторила: — Тебя всегда любили, Воробей.

    — Ты была его матерью? — задыхаясь, прошептал он. — Но ведь ты была целительницей! Щербатая с трудом оторвала взгляд от сына и посмотрела на Воробья. — Все совершают ошибки, — прорычала она. Воробей втянул голову в плечи. Ошибки? Значит, так она думает и о нем? Нежное дыхание Пестролистой защекотало ему ухо. — Ты не был ошибкой, Воробей. Твоя мать всегда любила тебя. — Она в упор посмотрела на Звездолома и повторила: — Тебя всегда любили, Воробей.

    — Воробей · книга
11. «

    Мне незнакома дружба. Я слишком много знаю, чтобы быть чьим-то другом. Благодари небеса, что тебе никогда не придется познать тяжесть того знания, которое обременяет меня. Я обречен жить вечно, знать все, что было и будет, и не иметь сил ничего изменить...

    Мне незнакома дружба. Я слишком много знаю, чтобы быть чьим-то другом. Благодари небеса, что тебе никогда не придется познать тяжесть того знания, которое обременяет меня. Я обречен жить вечно, знать все, что было и будет, и не иметь сил ничего изменить...

    — Утёс · книга
12. «

    – А как же я буду сражаться? Что я буду делать в бою? – Прицепишься к врагу, как пиявка, и до смерти замучаешь его дурацкими вопросами. В этом с тобой точно никто не сравнится!

    – А как же я буду сражаться? Что я буду делать в бою? – Прицепишься к врагу, как пиявка, и до смерти замучаешь его дурацкими вопросами. В этом с тобой точно никто не сравнится!

    — Целитель Ястребок · книга
13. «

    Никто не рождается на свет мудрецом, поэтому молодым следует прислушиваться к словам стариков.

    Никто не рождается на свет мудрецом, поэтому молодым следует прислушиваться к словам стариков.

    — Стефани Майер · книга
14. «

    Судьба — это не дорога, с которой кот не может ни шагу ступить в сторону. Всегда есть выбор, и сердце порой говорит гораздо громче разума. В глубине души я всегда знала, как должна поступить, поэтому я и вернулась в племя. Львиносвет, как бы там ни было, я верю, что в глубине своего сердца ты тоже знаешь правильный ответ. Слушай свое сердце, ибо в нем заключено твое истинное предназначение.

    Судьба — это не дорога, с которой кот не может ни шагу ступить в сторону. Всегда есть выбор, и сердце порой говорит гораздо громче разума. В глубине души я всегда знала, как должна поступить, поэтому я и вернулась в племя. Львиносвет, как бы там ни было, я верю, что в глубине своего сердца ты тоже знаешь правильный ответ. Слушай свое сердце, ибо в нем заключено твое истинное предназначение.

    — Листвичка · книга
15. «

    Путешествие — это совсем не страшно, это всего лишь много-много маленьких шагов. Ты же можешь сделать один шаг, правда?

    Путешествие — это совсем не страшно, это всего лишь много-много маленьких шагов. Ты же можешь сделать один шаг, правда?

    — Ока · книга
16. «

    Вот так сражаются коты-воители! Мы не убиваем без надобности и никогда не поднимаем лапу на старых, слабых и маленьких.

    Вот так сражаются коты-воители! Мы не убиваем без надобности и никогда не поднимаем лапу на старых, слабых и маленьких.

    — Листвяная Звезда · книга
17. «

    Жизнь меняет нас, но мы всё равно должны следовать своей дорогой.

    Жизнь меняет нас, но мы всё равно должны следовать своей дорогой.

    — Стефани Майер · книга
18. «

    Почему это плохо – быть особенной? Каждый из нас особенный, ни один не похож на другого. Кем ты хотела быть? Хочешь превратиться в Пурди и рассказать мне очередную историю о своих подвигах? Или ты мечтаешь стать Долголапом, который стесняется здороваться с Ромашкой, хотя она – мать его котят? Мы все разные.

    Почему это плохо – быть особенной? Каждый из нас особенный, ни один не похож на другого. Кем ты хотела быть? Хочешь превратиться в Пурди и рассказать мне очередную историю о своих подвигах? Или ты мечтаешь стать Долголапом, который стесняется здороваться с Ромашкой, хотя она – мать его котят? Мы все разные.

    — Ежевичная Звезда · книга
19. «

    Боль – это пустяк. Поражение – тоже пустяк. Очень скоро вы в этом убедитесь!

    Боль – это пустяк. Поражение – тоже пустяк. Очень скоро вы в этом убедитесь!

    — Коготь · книга
20. «

    Верно говорят – труден только первый шаг. К чему только нельзя привыкнуть!

    Верно говорят – труден только первый шаг. К чему только нельзя привыкнуть!

    — Ежевичная Звезда · книга