354 цитаты Эрнеста Хемингуэя, которые захочется сохранить

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 354 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.

   Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.
2. «

   Работа почти от всего излечивает, думал я тогда — да и сейчас так думаю. Излечиться мне надо было только от молодости да от любви к жене.

   Работа почти от всего излечивает, думал я тогда — да и сейчас так думаю. Излечиться мне надо было только от молодости да от любви к жене.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
3. «

   Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а их голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придёт, так же как ты уверен, замёрзшая река снова освободится ото льда. Но когда холодные дожди лили не переставая и убивали весну, казалось будто ни за что загублена молодая жизнь. Впрочем, в те дни весна в конце концов всегда наступала, но было страшно, что она могла и не прийти...

   Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а их голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придёт, так же как ты уверен, замёрзшая река снова освободится ото льда. Но когда холодные дожди лили не переставая и убивали весну, казалось будто ни за что загублена молодая жизнь. Впрочем, в те дни весна в конце концов всегда наступала, но было страшно, что она могла и не прийти...

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
4. «

   — А что будет, когда я умру? — Тогда не будет тебя. — Но я не хочу умирать. — Тогда живи, пока живется. Смотри, слушай и запоминай.

   — А что будет, когда я умру? — Тогда не будет тебя. — Но я не хочу умирать. — Тогда живи, пока живется. Смотри, слушай и запоминай.

   — Кэтрин · книга
5. «

   – А ты помнишь, как это было? – спросил её Хоакин. – Я помню, что меня несли, – сказала Мария. – А тебя не помню. Цыгана помню, потому что он меня то и дело бросал. Но всё равно спасибо тебе, Хоакин, как-нибудь в другой раз я сама тебя понесу. – А я хорошо помню, – сказал Хоакин. – Помню, как я держал тебя за обе ноги, а животом ты лежала у меня на плече, а твоя голова свешивалась мне на спину, и руки тоже там болтались. – У тебя хорошая память, – сказала Мария и улыбнулась ему. – Я вот ничего не помню. Ни твоих рук, ни твоего плеча, ни твоей спины. – А сказать тебе одну вещь? – спросил её Хоакин. – Ну, говори. – Я тогда очень радовался, что ты висишь у меня на спине, потому что стреляли-то сзади!

   – А ты помнишь, как это было? – спросил её Хоакин. – Я помню, что меня несли, – сказала Мария. – А тебя не помню. Цыгана помню, потому что он меня то и дело бросал. Но всё равно спасибо тебе, Хоакин, как-нибудь в другой раз я сама тебя понесу. – А я хорошо помню, – сказал Хоакин. – Помню, как я держал тебя за обе ноги, а животом ты лежала у меня на плече, а твоя голова свешивалась мне на спину, и руки тоже там болтались. – У тебя хорошая память, – сказала Мария и улыбнулась ему. – Я вот ничего не помню. Ни твоих рук, ни твоего плеча, ни твоей спины. – А сказать тебе одну вещь? – спросил её Хоакин. – Ну, говори. – Я тогда очень радовался, что ты висишь у меня на спине, потому что стреляли-то сзади!

   — По ком звонит колокол · книга
6. «

   Нервничать — это мстить своему здоровью, за глупость других.

   Нервничать — это мстить своему здоровью, за глупость других.
7. «

   Как хорошо, что нам не приходится убивать звезды! Представь себе: человек что ни день пытается убить луну! А луна от него убегает. Ну, а если человеку пришлось бы каждый день охотиться за солнцем? Нет, что ни говори, нам еще повезло, — подумал он.

   Как хорошо, что нам не приходится убивать звезды! Представь себе: человек что ни день пытается убить луну! А луна от него убегает. Ну, а если человеку пришлось бы каждый день охотиться за солнцем? Нет, что ни говори, нам еще повезло, — подумал он.

   — Сантьяго · книга
8. «

   Только поначалу жжёт, — сказал он. — Как любовь.

   Только поначалу жжёт, — сказал он. — Как любовь.

   — Джонни Гуднер · книга
9. «

   Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря.

   Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря.

   — Сантьяго · книга
10. «

    Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил...

    Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил...

    — Снега Килиманджаро · книга
11. «

    – Andiamo a casa! – закричал солдат. – Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат. – Напрасно они бросают винтовки. – Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.

    – Andiamo a casa! – закричал солдат. – Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат. – Напрасно они бросают винтовки. – Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.

    — Пиани · книга
12. «

    Если муж работает до шести, он хоть и успевает выпить по дороге домой, но самую малость, и зря денег не тратит. А если он на работе только до пяти часов, значит, каждый вечер пьян вдребезги, и денег в глаза не видишь. Кто страдает от сокращения рабочего дня? Мы, жены.

    Если муж работает до шести, он хоть и успевает выпить по дороге домой, но самую малость, и зря денег не тратит. А если он на работе только до пяти часов, значит, каждый вечер пьян вдребезги, и денег в глаза не видишь. Кто страдает от сокращения рабочего дня? Мы, жены.

    — Снега Килиманджаро · книга
13. «

    Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.

    Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.

    — По ком звонит колокол · книга
14. «

    Он был хорошим собеседником, пока не напивался, и когда врал, его было интереснее слушать, чем тех, кто рассказывал правду.

    Он был хорошим собеседником, пока не напивался, и когда врал, его было интереснее слушать, чем тех, кто рассказывал правду.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
15. «

    Пока я голодал, я научился гораздо лучше понимать Сезанна и по-настоящему постиг, как он создавал свои пейзажи. Я часто спрашивал себя, не голодал ли и он, когда работал. Но решил, что он, наверно, просто забывал поесть. Такие не слишком здравые мысли-открытия приходят в голову от бессонницы или недоедания. Позднее я решил, что Сезанн все-таки испытывал голод, но другой.

    Пока я голодал, я научился гораздо лучше понимать Сезанна и по-настоящему постиг, как он создавал свои пейзажи. Я часто спрашивал себя, не голодал ли и он, когда работал. Но решил, что он, наверно, просто забывал поесть. Такие не слишком здравые мысли-открытия приходят в голову от бессонницы или недоедания. Позднее я решил, что Сезанн все-таки испытывал голод, но другой.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга
16. «

    Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.

    Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.

    — Прощай, оружие! · книга
17. «

    — И тебе не интересно, чем все кончилось? — Нет. — И тебе не интересны жизнь и страдания других людей? — Только не твои. — Ты свинья. — Да.

    — И тебе не интересно, чем все кончилось? — Нет. — И тебе не интересны жизнь и страдания других людей? — Только не твои. — Ты свинья. — Да.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
18. «

    Вина каждого из вас в свое время будет отмерена, и не тобой.

    Вина каждого из вас в свое время будет отмерена, и не тобой.

    — Райский сад · книга
19. «

    Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба.

    Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба.

    — Роберто Джордан · книга
20. «

    Я забываю о тебе иногда, как забываю, что бьётся моё сердце.

    Я забываю о тебе иногда, как забываю, что бьётся моё сердце.