446 афоризмов Эрнеста Хемингуэя

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 446 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вся американская литература вышла из «Гекльберри Финна».

   Вся американская литература вышла из «Гекльберри Финна».
2. «

   Любовь — навозная куча. А я петух, который взобрался на неё и кричит «кукареку».

   Любовь — навозная куча. А я петух, который взобрался на неё и кричит «кукареку».

   — Снега Килиманджаро · книга
3. «

   Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.

   Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.

   — По ком звонит колокол · книга
4. «

   Люди всегда ищут короткие пути к счастью. Таких путей нет.

   Люди всегда ищут короткие пути к счастью. Таких путей нет.
5. «

   Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают.

   Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают.

   — Сантьяго · книга
6. «

   Странно, что именно усталость так все облегчает.

   Странно, что именно усталость так все облегчает.

   — Снега Килиманджаро · книга
7. «

   Я знаю, что мораль – это когда вы себя после этого чувствуете хорошо, а аморальность – когда чувствуете себя плохо.

   Я знаю, что мораль – это когда вы себя после этого чувствуете хорошо, а аморальность – когда чувствуете себя плохо.
8. «

   Продаются: детские ботиночки, неношеные.

   Продаются: детские ботиночки, неношеные.
9. «

   Диктатура удерживается только силой, вот почему никакой диктатор, реальный или потенциальный, не может допустить хотя бы временного ослабления своей популярности — это немедленно заставило бы его применить силу, чтобы не лишиться власти. Удачливый диктатор пускает в ход дубинки и совершает триумфальное шествие по страницам газет. Неудачливый диктатор начинает всего бояться, расстреливает слишком много своих же людей, и как только армия или полиция перестанут его поддерживать, ему конец.

   Диктатура удерживается только силой, вот почему никакой диктатор, реальный или потенциальный, не может допустить хотя бы временного ослабления своей популярности — это немедленно заставило бы его применить силу, чтобы не лишиться власти. Удачливый диктатор пускает в ход дубинки и совершает триумфальное шествие по страницам газет. Неудачливый диктатор начинает всего бояться, расстреливает слишком много своих же людей, и как только армия или полиция перестанут его поддерживать, ему конец.

   — Крылья над Африкой (Кое-что из области орнитологии) · книга
10. «

    Вот чем все кончается. Смертью. Не знаешь даже, к чему все это. Не успеваешь узнать. Тебя просто швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда тебя застанут врасплох, тебя убьют. Или убьют ни за что, как Аймо. Или заразят сифилисом, как Ринальди. Но рано или поздно тебя убьют. В этом можешь быть уверен. Сиди и жди, и тебя убьют.

    Вот чем все кончается. Смертью. Не знаешь даже, к чему все это. Не успеваешь узнать. Тебя просто швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда тебя застанут врасплох, тебя убьют. Или убьют ни за что, как Аймо. Или заразят сифилисом, как Ринальди. Но рано или поздно тебя убьют. В этом можешь быть уверен. Сиди и жди, и тебя убьют.

    — Прощай, оружие! · книга
11. «

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    — Роберт Джордан · книга
12. «

    Жизнь человека не много стоит в сравнении с его делом.

    Жизнь человека не много стоит в сравнении с его делом.

    — Острова в океане · книга
13. «

    Может, сегодня счастье мне улыбнётся. День на день не приходится.

    Может, сегодня счастье мне улыбнётся. День на день не приходится.

    — Старик и море · книга
14. «

    Мысленно он всегда звал море la mar, как зовут его по-испански люди, которые его любят. Порою те, кто его любит, говорят о нем дурно, но всегда как о женщине, в женском роде. Рыбаки помоложе <...> называют море el mar, то есть в мужском роде. Они говорят о нем как о пространстве, как о сопернике, а порою даже как о враге.

    Мысленно он всегда звал море la mar, как зовут его по-испански люди, которые его любят. Порою те, кто его любит, говорят о нем дурно, но всегда как о женщине, в женском роде. Рыбаки помоложе <...> называют море el mar, то есть в мужском роде. Они говорят о нем как о пространстве, как о сопернике, а порою даже как о враге.

    — Старик и море · книга
15. «

    Я не знаю формулу успеха, зато я знаю формулу провала — это попытка понравиться всем.

    Я не знаю формулу успеха, зато я знаю формулу провала — это попытка понравиться всем.
16. «

    По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.

    По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.
17. «

    ... по тому, как усилилась боль, понял, что он и в самом деле не умер.

    ... по тому, как усилилась боль, понял, что он и в самом деле не умер.

    — Старик и море · книга
18. «

    Ей необходимо иметь врага, поэтому она предпочитает держать его поблизости, а ближе себя у нее никого нет, к тому же она знает все слабые и сильные стороны этого врага и с лёгкостью наносит бреши в его обороне.

    Ей необходимо иметь врага, поэтому она предпочитает держать его поблизости, а ближе себя у нее никого нет, к тому же она знает все слабые и сильные стороны этого врага и с лёгкостью наносит бреши в его обороне.

    — Райский сад · книга
19. «

    Мы становимся крепче там, где ломаемся.

    Мы становимся крепче там, где ломаемся.
20. «

    Шутник может здорово надоесть, особенно если шутки его начинают повторяться.

    Шутник может здорово надоесть, особенно если шутки его начинают повторяться.

    — Пятьдесят тысяч · книга