13 цитат Эрнесто Сабато — читать онлайн

Подборка из 13 цитат Эрнесто Сабато: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Судьба является не абстрактно – иногда она нож раба, а иногда улыбка незамужней женщины. Судьба выбирает своё орудие, воплощается, и нате вам, извольте.

   Судьба является не абстрактно – иногда она нож раба, а иногда улыбка незамужней женщины. Судьба выбирает своё орудие, воплощается, и нате вам, извольте.

   — О героях и могилах · книга
2. «

   ...всегда страшно смотреть на человека, который уверен, что он совершенно один — в нём ощущается тогда нечто трагическое, едва ли не священное, и вместе с тем ужасное, постыдное.

   ...всегда страшно смотреть на человека, который уверен, что он совершенно один — в нём ощущается тогда нечто трагическое, едва ли не священное, и вместе с тем ужасное, постыдное.

   — О героях и могилах · книга
3. «

   Ведь в этом нашем мире мы лелеем надежды на какие-то события, которые, осуществляясь, принесут нам лишь горечь и разочарование; по этой-то причине пессимисты и вербуются из бывших надеявшихся, ибо, чтобы видеть мир в чёрном цвете, надо было прежде верить в него и в его возможности.

   Ведь в этом нашем мире мы лелеем надежды на какие-то события, которые, осуществляясь, принесут нам лишь горечь и разочарование; по этой-то причине пессимисты и вербуются из бывших надеявшихся, ибо, чтобы видеть мир в чёрном цвете, надо было прежде верить в него и в его возможности.

   — О героях и могилах · книга
4. «

   Судьба не может долго заниматься тщательным подбором людей, какие должны служить ее орудием. Ну, например, если ты страшно спешишь приехать куда-то вовремя, если это для тебя вопрос жизни или смерти, ты же не будешь присматриваться к тому, что в такси зеленая обивка или что у лошади некрасивый хвост. Хватаешь первое, что попадется под руку. Потому Судьба обычно не вполне ясна, скорее двусмысленна: она-то хорошо знает, чего хочет, но люди, ее осуществляющие, не больно это понимают. Вроде глупых подчиненных, которые никогда не исполнят в точности приказ начальства. Так что Судьбе приходится поступать по принципу Сармьенто*: делать своё дело, пусть плохо, но все же делать. И нередко ей бывает необходимо своих исполнителей опьянить или заморочить.

   Судьба не может долго заниматься тщательным подбором людей, какие должны служить ее орудием. Ну, например, если ты страшно спешишь приехать куда-то вовремя, если это для тебя вопрос жизни или смерти, ты же не будешь присматриваться к тому, что в такси зеленая обивка или что у лошади некрасивый хвост. Хватаешь первое, что попадется под руку. Потому Судьба обычно не вполне ясна, скорее двусмысленна: она-то хорошо знает, чего хочет, но люди, ее осуществляющие, не больно это понимают. Вроде глупых подчиненных, которые никогда не исполнят в точности приказ начальства. Так что Судьбе приходится поступать по принципу Сармьенто*: делать своё дело, пусть плохо, но все же делать. И нередко ей бывает необходимо своих исполнителей опьянить или заморочить.

   — О героях и могилах · книга
5. «

   Ночью мы всегда решительнее, чем днём, когда нужно действовать.

   Ночью мы всегда решительнее, чем днём, когда нужно действовать.

   — Туннель · книга
6. «

   Если человек рождён совершать или говорить нечто оригинальное, то чтением книг он себя не загубит.

   Если человек рождён совершать или говорить нечто оригинальное, то чтением книг он себя не загубит.

   — О героях и могилах · книга
7. «

   С годами я не раз замечал, что иные люди как бы служат лишь мостом для двух других, между которыми затем устанавливается глубокая и прочная дружеская связь, – вроде хлипкого, временного моста, который воинская часть перебрасывает через пропасть и, перейдя на другую сторону, убирает.

   С годами я не раз замечал, что иные люди как бы служат лишь мостом для двух других, между которыми затем устанавливается глубокая и прочная дружеская связь, – вроде хлипкого, временного моста, который воинская часть перебрасывает через пропасть и, перейдя на другую сторону, убирает.

   — О героях и могилах · книга
8. «

   Будь я художником-абстракционистом, я тоже мог бы изобразить курицу посредством треугольника и нескольких точек, но бульона куриного из этого не сваришь.

   Будь я художником-абстракционистом, я тоже мог бы изобразить курицу посредством треугольника и нескольких точек, но бульона куриного из этого не сваришь.

   — О героях и могилах · книга
9. «

   Тщеславие прячется в самых невероятных местах: оно соседствует с добротой, самоотверженностью, великодушием.

   Тщеславие прячется в самых невероятных местах: оно соседствует с добротой, самоотверженностью, великодушием.

   — Хуан Пабло Кастель · книга
10. «

    Моя память сохранила столько гнусностей, бедствий, жестоких и циничных лиц, что стала похожа на боязливый лучик, освещающий грязный музей бесстыдства.

    Моя память сохранила столько гнусностей, бедствий, жестоких и циничных лиц, что стала похожа на боязливый лучик, освещающий грязный музей бесстыдства.

    — Туннель · книга
11. «

    Мир ужасен — вот истина, которую не нужно доказывать. Хватит лишь одного примера: в концлагере бывший пианист пожаловался на голод, и тогда его заставили съесть крысу, причем живую.

    Мир ужасен — вот истина, которую не нужно доказывать. Хватит лишь одного примера: в концлагере бывший пианист пожаловался на голод, и тогда его заставили съесть крысу, причем живую.

    — Туннель · книга
12. «

    Моя голова похожа на темный лабиринт. Иногда вспышки на мгновение освещают его коридоры. Мне никогда до конца не ясно, зачем я совершаю те или иные поступки.

    Моя голова похожа на темный лабиринт. Иногда вспышки на мгновение освещают его коридоры. Мне никогда до конца не ясно, зачем я совершаю те или иные поступки.

    — Хуан Пабло Кастель · книга
13. «

    Если добро всегда одерживает верх, зачем же его проповедовать? Будь человек по природе своей не склонен совершать зло, зачем ему что-то запрещать, осуждать его и так далее? Заметьте, самые возвышенные религии проповедуют добро. Более того, они дают заповеди, требующие не прелюбодействовать, не убивать, не красть. Всему этому надо учить заповедями. А сила зла столь огромна и хитра, что используется даже для призывов к добру: если мы не будем делать то-то и то-то, нам угрожают адом.

    Если добро всегда одерживает верх, зачем же его проповедовать? Будь человек по природе своей не склонен совершать зло, зачем ему что-то запрещать, осуждать его и так далее? Заметьте, самые возвышенные религии проповедуют добро. Более того, они дают заповеди, требующие не прелюбодействовать, не убивать, не красть. Всему этому надо учить заповедями. А сила зла столь огромна и хитра, что используется даже для призывов к добру: если мы не будем делать то-то и то-то, нам угрожают адом.

    — О героях и могилах · книга