Подборка: 11 цитат Евы Пунша

Ева Пунш — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Неприхотливый в еде мужчина – неприхотлив и в сексе. Это я раньше думала, что я так несчастна без него, что вот приеду – и сразу стану счастливой. Но по ночам я все так же уходила курить и плакать на балкон, и понимала, что рядом с ним я еще острее несчастна и одинока, нежели когда одна.

   Неприхотливый в еде мужчина – неприхотлив и в сексе. Это я раньше думала, что я так несчастна без него, что вот приеду – и сразу стану счастливой. Но по ночам я все так же уходила курить и плакать на балкон, и понимала, что рядом с ним я еще острее несчастна и одинока, нежели когда одна.

   — Крысоlove · книга
2. «

   Во главу угла ставится необязательность, которая называется легкостью или свободой. Из страха быть слабым или казаться навязчивой.

   Во главу угла ставится необязательность, которая называется легкостью или свободой. Из страха быть слабым или казаться навязчивой.

   — Крысоlove · книга
3. «

   Счастье — это ты. Счастье, когда твое сердцебиение — мое дыхание.

   Счастье — это ты. Счастье, когда твое сердцебиение — мое дыхание.

   — Крысоlove · книга
4. «

   Мужчина должен быть ленивым. Медленным и ленивым. При этом жестким. Жестким и цельным. Уверенным в себе, но не самовлюбленным. Спокойным, но не равнодушным. Умным, но не занудой. Чувствительным, но не сентиментальным. Циником, но не эгоистом. Доброжелательным, но не наивным. Прощающим, но не снисходительным. Осторожным, но не трусливым. Откровенным, но не кондово-прямолинейным. Я бы прикуривала ему сигареты, сидя на полу у его ног. Или в постели — в его ногах. Я бы любила слушать его. Я бы мало говорила сама. А в постели и вовсе были бы слова не нужны. Он понимал бы толк в еде, но не был бы капризен. Понимал бы толк в выпивке, но не был бы алкоголиком. Понимал бы толк в литературе, но не был бы писателем. Понимал бы толк в кино... Ну и так далее... Понимал бы толк в жизни, но не был бы мертвым. Просто — понимал бы толк! У него были бы твердые убеждения, но он был бы терпим к чужим. Такой мужчина высоко ценил бы тактильные ощущения. Слово «комфорт» на его языке значило бы — не размах и богатство. А удобные для него вещи, мебель, одежда, приятные мелочи.

   Мужчина должен быть ленивым. Медленным и ленивым. При этом жестким. Жестким и цельным. Уверенным в себе, но не самовлюбленным. Спокойным, но не равнодушным. Умным, но не занудой. Чувствительным, но не сентиментальным. Циником, но не эгоистом. Доброжелательным, но не наивным. Прощающим, но не снисходительным. Осторожным, но не трусливым. Откровенным, но не кондово-прямолинейным. Я бы прикуривала ему сигареты, сидя на полу у его ног. Или в постели — в его ногах. Я бы любила слушать его. Я бы мало говорила сама. А в постели и вовсе были бы слова не нужны. Он понимал бы толк в еде, но не был бы капризен. Понимал бы толк в выпивке, но не был бы алкоголиком. Понимал бы толк в литературе, но не был бы писателем. Понимал бы толк в кино... Ну и так далее... Понимал бы толк в жизни, но не был бы мертвым. Просто — понимал бы толк! У него были бы твердые убеждения, но он был бы терпим к чужим. Такой мужчина высоко ценил бы тактильные ощущения. Слово «комфорт» на его языке значило бы — не размах и богатство. А удобные для него вещи, мебель, одежда, приятные мелочи.

   — Крысоlove · книга
5. «

   — Если вы не можете остаться любовниками, почему бы тебе с ней просто не подружиться? — Подружиться?! Подружиться с ней! А ты пробовал подружиться с кокаином? Или хотя бы с виски?

   — Если вы не можете остаться любовниками, почему бы тебе с ней просто не подружиться? — Подружиться?! Подружиться с ней! А ты пробовал подружиться с кокаином? Или хотя бы с виски?

   — Крысоlove · книга
6. «

   Он моргнул, зевнул и уснул, не заметив даже, что я за эти мгновенья исполнила все ритуалы тысячи и двух ночей (одна ночь про запас – а вдруг год високосный), все песни, танцы и сказки – и прочие свистопляски. Исполнила или была готова исполнить – какая разница. Только что я собрала в себе и хотела отдать ему сразу все, а он уже захрапел, сигареты не потушив.

   Он моргнул, зевнул и уснул, не заметив даже, что я за эти мгновенья исполнила все ритуалы тысячи и двух ночей (одна ночь про запас – а вдруг год високосный), все песни, танцы и сказки – и прочие свистопляски. Исполнила или была готова исполнить – какая разница. Только что я собрала в себе и хотела отдать ему сразу все, а он уже захрапел, сигареты не потушив.

   — Крысоlove · книга
7. «

   Я понимаю, что есть необъяснимые ассоциации, например, меня поражают люди, которые передают свои ощущения выражением – «во рту кошки нагадили» – я такое даже произнести не могу, у меня органолептика устойчиво держится на вербальности, написала вот – и то – дурно, а некоторые про себя такое вслух говорят.

   Я понимаю, что есть необъяснимые ассоциации, например, меня поражают люди, которые передают свои ощущения выражением – «во рту кошки нагадили» – я такое даже произнести не могу, у меня органолептика устойчиво держится на вербальности, написала вот – и то – дурно, а некоторые про себя такое вслух говорят.

   — Крысоlove · книга
8. «

   Мое одиночество имеет вкус и аромат. Острый вкус постоянства. Сладкий аромат верности. Мне удобно знать — что оно всегда со мной.

   Мое одиночество имеет вкус и аромат. Острый вкус постоянства. Сладкий аромат верности. Мне удобно знать — что оно всегда со мной.

   — Крысоlove · книга
9. «

   я ему говорю: «не бывает – то же самое, но с перламутровыми пуговицами», он мне говорит: «пуговицы и самому пришить можно, особенно если шить умеешь».

   я ему говорю: «не бывает – то же самое, но с перламутровыми пуговицами», он мне говорит: «пуговицы и самому пришить можно, особенно если шить умеешь».

   — Крысоlove · книга
10. «

    Самые гнусные вещи на свете – это компромиссы. Когда ты не можешь взять все, соглашаешься – кусочками или «назавтра». В итоге, тебя дразнят этим «кусочком», а ты танцуешь на задних лапках, радостная уже обещанием – может быть и дадут, хотя бы завтра. Забывая, что на самом-то деле тебе нужно все и сразу.

    Самые гнусные вещи на свете – это компромиссы. Когда ты не можешь взять все, соглашаешься – кусочками или «назавтра». В итоге, тебя дразнят этим «кусочком», а ты танцуешь на задних лапках, радостная уже обещанием – может быть и дадут, хотя бы завтра. Забывая, что на самом-то деле тебе нужно все и сразу.

    — Крысоlove · книга
11. «

    самый любимый драматический сюжет – это история про то – как ты любишь человека – слишком сильно. чересчур. какой-то чудовищной любовью. любовью, которая сжигает и затопляет тебя изнутри – как пожар или водопад. а ты любишь. и сама знаешь, что чересчур – и если ты – вот позволишь себе раскрыться – то ты затопишь и сожжешь – все вокруг – своим пожаром и водопадом. а ты любишь – и не можешь позволить сжечь и утопить. поэтому начинаются – тиски и вериги. когда сама себя выкручиваешь и вымучиваешь – чтобы на любимого человека – не сбросить всю эту тяжесть и стихийность и ужас. с фальшивой улыбкой радостно хвастаешься – что вчера ночевала у другого мужчины. с легкостью говоришь грубости и пошлости – и тебе никогда не больно. так всем проще. делать вид, что нету ни пожаров ни водопадов, а только тишь и гладь. и все мы люди-человеки. расплескиваешь потихоньку стихии – по сторонам – чтобы не обрушить – то, что дорого. на самом деле, это самое чудовищное, что человек может с собой сотворить.

    самый любимый драматический сюжет – это история про то – как ты любишь человека – слишком сильно. чересчур. какой-то чудовищной любовью. любовью, которая сжигает и затопляет тебя изнутри – как пожар или водопад. а ты любишь. и сама знаешь, что чересчур – и если ты – вот позволишь себе раскрыться – то ты затопишь и сожжешь – все вокруг – своим пожаром и водопадом. а ты любишь – и не можешь позволить сжечь и утопить. поэтому начинаются – тиски и вериги. когда сама себя выкручиваешь и вымучиваешь – чтобы на любимого человека – не сбросить всю эту тяжесть и стихийность и ужас. с фальшивой улыбкой радостно хвастаешься – что вчера ночевала у другого мужчины. с легкостью говоришь грубости и пошлости – и тебе никогда не больно. так всем проще. делать вид, что нету ни пожаров ни водопадов, а только тишь и гладь. и все мы люди-человеки. расплескиваешь потихоньку стихии – по сторонам – чтобы не обрушить – то, что дорого. на самом деле, это самое чудовищное, что человек может с собой сотворить.

    — Крысоlove · книга