200 цитат Евгеного Евтушенко

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 200 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Баловали меня, а я — как небалованный, целовали меня, а я — как нецелованный.

   Баловали меня, а я — как небалованный, целовали меня, а я — как нецелованный.
2. «

   Пришла ко мне ты не от радости — её почти не помнишь ты, а от какой-то общей равности, от страшной общей немоты.

   Пришла ко мне ты не от радости — её почти не помнишь ты, а от какой-то общей равности, от страшной общей немоты.
3. «

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.
4. «

   Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.

   Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.
5. «

   Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

   Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.
6. «

   Мне снится старый друг, который стал врагом, но снится не врагом, а тем же самым другом.

   Мне снится старый друг, который стал врагом, но снится не врагом, а тем же самым другом.
7. «

   Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.

   Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.
8. «

   Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.

   Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.
9. «

   Нет лет. Есть только чудные и страшные мгновенья. Не надо нас делить на поколенья. Всепоколенийность — вот гениев секрет. Уронен Пушкиным дуэльный пистолет, а дым из дула смерть не выдула и Пушкина не выдала, не разрешив ни умереть, ни постареть.

   Нет лет. Есть только чудные и страшные мгновенья. Не надо нас делить на поколенья. Всепоколенийность — вот гениев секрет. Уронен Пушкиным дуэльный пистолет, а дым из дула смерть не выдула и Пушкина не выдала, не разрешив ни умереть, ни постареть.
10. «

    Поэзия — великая держава. Империй власть, сходящая с ума, ей столько раз распадом угрожала, но распадалась все-таки сама.

    Поэзия — великая держава. Империй власть, сходящая с ума, ей столько раз распадом угрожала, но распадалась все-таки сама.
11. «

    Что за радость — любимых так часто обижать ни за что ни про что? Как любимую сделать несчастной — знают все. Как счастливой — никто.

    Что за радость — любимых так часто обижать ни за что ни про что? Как любимую сделать несчастной — знают все. Как счастливой — никто.
12. «

    В стекло уткнув свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес. Я руку в шерсть его кладу, и тоже я кого-то жду.

    В стекло уткнув свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес. Я руку в шерсть его кладу, и тоже я кого-то жду.
13. «

    Есть обычай строителей, древней Элладой завещанный: если строишь ты дом, то в особенно солнечный день должен ты против солнца поставить любимую женщину и потом начинать, первый камень кладя в её тень.

    Есть обычай строителей, древней Элладой завещанный: если строишь ты дом, то в особенно солнечный день должен ты против солнца поставить любимую женщину и потом начинать, первый камень кладя в её тень.
14. «

    Не надо бояться густого тумана, Не надо бояться пустого кармана. Не надо бояться ни горных потоков, Ни топей болотных, ни грязных подонков!

    Не надо бояться густого тумана, Не надо бояться пустого кармана. Не надо бояться ни горных потоков, Ни топей болотных, ни грязных подонков!
15. «

    Пора, пора вглодаться и вглядеться в заждавшуюся жизнь. Всё ждет с утра. Пора вставать... С тобой рассталось детство. Пора вставать... Быть молодым пора...

    Пора, пора вглодаться и вглядеться в заждавшуюся жизнь. Всё ждет с утра. Пора вставать... С тобой рассталось детство. Пора вставать... Быть молодым пора...
16. «

    Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

    Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

    — Голубь в Сантьяго · книга
17. «

    Таков проклятый круг: ничто не сходит с рук, а если даже сходит, ничто не задарма, и человек с ума сам незаметно сходит...

    Таков проклятый круг: ничто не сходит с рук, а если даже сходит, ничто не задарма, и человек с ума сам незаметно сходит...
18. «

    Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.

    Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.
19. «

    Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа всё не сдаётся. После смерти остаётся Что-то большее, чем мы.

    Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа всё не сдаётся. После смерти остаётся Что-то большее, чем мы.
20. «

    Я люблю вас, люди-человеки, и стремленье к счастью вам прощу. Я теперь счастливым стал навеки, потому что счастья не ищу.

    Я люблю вас, люди-человеки, и стремленье к счастью вам прощу. Я теперь счастливым стал навеки, потому что счастья не ищу.