16 афоризмов Евгеного Лукина

Ниже 16 цитат Евгеного Лукина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Изучая английский, мы сталкиваемся с модальными глаголами. В pусском же мы имеем дело с модальными словами («должен», «pад», «готов», «обязан»). Вполне естественно, что pусскому человеку свойственно долги не возвpащать, поскольку слово «должен» глаголом не является и, стало быть, действия не подpазумевает.

   Изучая английский, мы сталкиваемся с модальными глаголами. В pусском же мы имеем дело с модальными словами («должен», «pад», «готов», «обязан»). Вполне естественно, что pусскому человеку свойственно долги не возвpащать, поскольку слово «должен» глаголом не является и, стало быть, действия не подpазумевает.

   — Манифест партии национал-лингвистов · книга
2. «

   Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

   Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
3. «

   Увы, камеры слежения лгут сплошь и рядом. Говорю вам это как поклонник бокса (наименее лицемерного из человеческих занятий). Одна камера при повторе эпизода утверждает, что удар пришёлся вскользь, другая — что в самую точку, третья — что удара не было вообще. Поэтому судьи и полагаются по старинке на собственные опыт и интуицию. Как тут не вспомнить древнюю притчу о трёх слепцах, ощупывавших слона! Но ведь и зрячие ведут себя подобно слепым: один видит только ногу, другой — только хвост, третий — только хобот. И каждый готов ради правды взойти на эшафот.

   Увы, камеры слежения лгут сплошь и рядом. Говорю вам это как поклонник бокса (наименее лицемерного из человеческих занятий). Одна камера при повторе эпизода утверждает, что удар пришёлся вскользь, другая — что в самую точку, третья — что удара не было вообще. Поэтому судьи и полагаются по старинке на собственные опыт и интуицию. Как тут не вспомнить древнюю притчу о трёх слепцах, ощупывавших слона! Но ведь и зрячие ведут себя подобно слепым: один видит только ногу, другой — только хвост, третий — только хобот. И каждый готов ради правды взойти на эшафот.

   — Враньё, ведущее к правде · книга
4. «

   По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

   По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

   — Алая аура протопарторга · книга
5. «

   ... все самые неистовые и крикливые члены любой партии наверняка внедрены в нее врагами – на предмет раскола и хулиганских выходок… И ничего – втянулись, работают. Не хуже других… Ну, подумаешь, шпион!... Значит, золото, а не работник! Это свои – лодыри, а вражеский агент будет пахать день и ночь, лишь бы подозрений не навлечь… Ну, не без греха, конечно… Бывает, передаст за кордон кое-какие секретные материалы – так ведь их же все равно не используют… Случая еще не было, чтобы использовали!... Вон Рихард Зорге прямым текстом передавал, когда война начнется. Много его послушали?... А Шелленберг!... Все данные выложил фюреру – как на блюдечке, чуть ли не на пальцах доказал: нельзя на СССР нападать… И что в результате?... А ведь это Зорге! Это Шелленберг! Что уж тогда говорить о разведчиках поплоше! Да их донесений вообще не читают – недосуг…

   ... все самые неистовые и крикливые члены любой партии наверняка внедрены в нее врагами – на предмет раскола и хулиганских выходок… И ничего – втянулись, работают. Не хуже других… Ну, подумаешь, шпион!... Значит, золото, а не работник! Это свои – лодыри, а вражеский агент будет пахать день и ночь, лишь бы подозрений не навлечь… Ну, не без греха, конечно… Бывает, передаст за кордон кое-какие секретные материалы – так ведь их же все равно не используют… Случая еще не было, чтобы использовали!... Вон Рихард Зорге прямым текстом передавал, когда война начнется. Много его послушали?... А Шелленберг!... Все данные выложил фюреру – как на блюдечке, чуть ли не на пальцах доказал: нельзя на СССР нападать… И что в результате?... А ведь это Зорге! Это Шелленберг! Что уж тогда говорить о разведчиках поплоше! Да их донесений вообще не читают – недосуг…

   — партиарх Порфирий · книга
6. «

   Вымысел, именуемый историей, принято считaть истиной лишь в тех случaях, когдa он нaходит отзвук в сердце нaродном. И кaкaя нaм, в сущности, рaзницa, что в момент утопления княжны в Волге Стенькa Рaзин, соглaсно свидетельствaм современников, зимовaл нa реке Урaл! Кaкaя нaм рaзницa, что Вещий Олег вряд ли додумaлся нaступить нa череп коня босиком!

   Вымысел, именуемый историей, принято считaть истиной лишь в тех случaях, когдa он нaходит отзвук в сердце нaродном. И кaкaя нaм, в сущности, рaзницa, что в момент утопления княжны в Волге Стенькa Рaзин, соглaсно свидетельствaм современников, зимовaл нa реке Урaл! Кaкaя нaм рaзницa, что Вещий Олег вряд ли додумaлся нaступить нa череп коня босиком!

   — История одной подделки, или Подделка одной истории · книга
7. «

   Мысля на совpеменном pусском языке, нам никогда ничего не достpоить, поскольку pусские глаголы совеpшенного вида в настоящем вpемени неупотpебимы. В настоящем вpемени можно лишь ДЕЛАТЬ что-то (несовеpшенный вид). СДЕЛАТЬ (совеpшенный) можно лишь в пpошедшем и в будущем вpеменах. Однако будущее никогда не наступит в силу того, что оно будущее... Возьмем для сpавнения тот же английский. Четыpе фоpмы настоящего вpемени глагола. И сpеди них НАСТОЯЩЕЕ СОВЕРШЕННОЕ. Будь мы англоязычны, мы давно уже что-нибудь постpоили.

   Мысля на совpеменном pусском языке, нам никогда ничего не достpоить, поскольку pусские глаголы совеpшенного вида в настоящем вpемени неупотpебимы. В настоящем вpемени можно лишь ДЕЛАТЬ что-то (несовеpшенный вид). СДЕЛАТЬ (совеpшенный) можно лишь в пpошедшем и в будущем вpеменах. Однако будущее никогда не наступит в силу того, что оно будущее... Возьмем для сpавнения тот же английский. Четыpе фоpмы настоящего вpемени глагола. И сpеди них НАСТОЯЩЕЕ СОВЕРШЕННОЕ. Будь мы англоязычны, мы давно уже что-нибудь постpоили.

   — Манифест партии национал-лингвистов · книга
8. «

   Видимо, все-таки в глубине души протопарторг был очень хорошим человеком. Потому что только очень хороший человек может оказаться таким дураком.

   Видимо, все-таки в глубине души протопарторг был очень хорошим человеком. Потому что только очень хороший человек может оказаться таким дураком.

   — Алая аура протопарторга · книга
9. «

   Нормальным мы привыкли называть человека, чей диагноз совпадает с диагнозом большинства.

   Нормальным мы привыкли называть человека, чей диагноз совпадает с диагнозом большинства.

   — Лечиться будем · книга
10. «

    Проснулся однажды среди ночи от информационного голода…

    Проснулся однажды среди ночи от информационного голода…

    — Портрет кудесника в юности · книга
11. «

    Каждый был свято уверен, что намертво затверженное им сочетание слов — это и есть истина. Сегодня одна истина, завтра другая. Не важно, во что верить, лишь бы всем вместе.

    Каждый был свято уверен, что намертво затверженное им сочетание слов — это и есть истина. Сегодня одна истина, завтра другая. Не важно, во что верить, лишь бы всем вместе.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
12. «

    Давно известно, что человек воспринимает окружающий мир в большей степени мозгом, нежели органами чувств. Вот почему мы столь часто слышим не то, что нам сказал собеседник, а то, что ожидали от него услышать.

    Давно известно, что человек воспринимает окружающий мир в большей степени мозгом, нежели органами чувств. Вот почему мы столь часто слышим не то, что нам сказал собеседник, а то, что ожидали от него услышать.

    — Враньё, ведущее к правде · книга
13. «

    Нет, я не настолько наивен, чтобы всерьёз верить, будто ум и эрудиция что-то дают в плане жизненного успеха. Ни черта они не дают! С умом и эрудицией можно крутиться на подхвате. И это в лучшем случае. А в худшем — сопьёшься и сгинешь где-нибудь у мусорного бака.

    Нет, я не настолько наивен, чтобы всерьёз верить, будто ум и эрудиция что-то дают в плане жизненного успеха. Ни черта они не дают! С умом и эрудицией можно крутиться на подхвате. И это в лучшем случае. А в худшем — сопьёшься и сгинешь где-нибудь у мусорного бака.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
14. «

    Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

    Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

    — Враньё, ведущее к правде · книга
15. «

    Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

    Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
16. «

    ... должен смущённо признаться, что сомневаюсь <...> в патентованно благотворном влиянии искусства на отдельно взятую личность. Если чтение действительно облагораживает, то почему в жизни мне встречались подчас, с одной стороны, весьма начитанные мерзавцы, с другой – отзывчивые умные люди, последнюю книгу одолевшие в школе, причём из-под палки? К счастью, от далекоидущих выводов меня удержали не менее многочисленные обратные примеры. В конце концов я пришёл к заключению: научив негодяя тонко понимать и чувствовать литературу, человека из него не сделаешь. Из него сделаешь негодяя, который тонко понимает и чувствует литературу.

    ... должен смущённо признаться, что сомневаюсь <...> в патентованно благотворном влиянии искусства на отдельно взятую личность. Если чтение действительно облагораживает, то почему в жизни мне встречались подчас, с одной стороны, весьма начитанные мерзавцы, с другой – отзывчивые умные люди, последнюю книгу одолевшие в школе, причём из-под палки? К счастью, от далекоидущих выводов меня удержали не менее многочисленные обратные примеры. В конце концов я пришёл к заключению: научив негодяя тонко понимать и чувствовать литературу, человека из него не сделаешь. Из него сделаешь негодяя, который тонко понимает и чувствует литературу.

    — Затворите мне темницу · книга