33 мыслей Евгеного Лукина без воды

Ниже 33 цитаты Евгеного Лукина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сплетня в первую очередь должна быть нелепой — иначе ей просто никто не поверит.

   Сплетня в первую очередь должна быть нелепой — иначе ей просто никто не поверит.

   — Алая аура протопарторга · книга
2. «

   С исторической прозой и вовсе забавно. Чем она отличается от альтернативной истории, никто даже объяснить не берётся. Исторические документы лгали, лгут и будут лгать, поскольку составляются людьми, и какой из них ни положи в основу повествования, всё равно в итоге получится фантазия на темы прошлого.

   С исторической прозой и вовсе забавно. Чем она отличается от альтернативной истории, никто даже объяснить не берётся. Исторические документы лгали, лгут и будут лгать, поскольку составляются людьми, и какой из них ни положи в основу повествования, всё равно в итоге получится фантазия на темы прошлого.

   — Взгляд со второй полки · книга
3. «

   Согласен, я не подарок. Но и новая начальница — тоже. Редкая, между нами, особь. Сто слов, навитых в черепе на ролик, причём как попало. Её изречения я затверживал наизусть с первого дня. — Гляжу — и не верю своим словам, — говорила она. — Для большей голословности приведу пример, — говорила она. — Я сама слышала воочию, — говорила она. Или, допустим, такой перл: — Разве у нас запрещено думать, что говоришь? Самое замечательное, весь коллектив, за исключением меня, прекрасно её понимал.

   Согласен, я не подарок. Но и новая начальница — тоже. Редкая, между нами, особь. Сто слов, навитых в черепе на ролик, причём как попало. Её изречения я затверживал наизусть с первого дня. — Гляжу — и не верю своим словам, — говорила она. — Для большей голословности приведу пример, — говорила она. — Я сама слышала воочию, — говорила она. Или, допустим, такой перл: — Разве у нас запрещено думать, что говоришь? Самое замечательное, весь коллектив, за исключением меня, прекрасно её понимал.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
4. «

   Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!... Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время, как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый – нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем? Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином. Возьмем, к примеру, тех же политиков… Вы думаете, они и в жизни такие же, как в Парламенте?... Конечно, нет! В жизни это умнейшие люди. Ну сами прикиньте: разве сможет какой-нибудь средний заурядный дурачок достичь той высокой степени идиотизма, за которой доверие избирателей к своему депутату становится поистине безграничным?..

   Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!... Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время, как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый – нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем? Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином. Возьмем, к примеру, тех же политиков… Вы думаете, они и в жизни такие же, как в Парламенте?... Конечно, нет! В жизни это умнейшие люди. Ну сами прикиньте: разве сможет какой-нибудь средний заурядный дурачок достичь той высокой степени идиотизма, за которой доверие избирателей к своему депутату становится поистине безграничным?..

   — Юность кудесника · книга
5. «

   Мне, знаете, настолько дороги мои проблемы, что я их даже и решать не хочу.

   Мне, знаете, настолько дороги мои проблемы, что я их даже и решать не хочу.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
6. «

   Чему уподобить книгу? Сильному лекарственному средству, продаваемому без рецепта. Кому-то от него станет лучше, кому-то хуже, а на кого-то препарат не подействует вовсе. В итоге здоровье населения в среднем останется примерно на прежнем уровне.

   Чему уподобить книгу? Сильному лекарственному средству, продаваемому без рецепта. Кому-то от него станет лучше, кому-то хуже, а на кого-то препарат не подействует вовсе. В итоге здоровье населения в среднем останется примерно на прежнем уровне.

   — Затворите мне темницу · книга
7. «

   Сейчас такое время, что приличный человек просто обязан быть верующим! Обязан! Если ты атеист, тебя ни одна солидная фирма на работу не примет!..

   Сейчас такое время, что приличный человек просто обязан быть верующим! Обязан! Если ты атеист, тебя ни одна солидная фирма на работу не примет!..

   — Ева Артамоновна Сиротина · книга
8. «

   ... вот, отдохнув в субботу, Бог окидывает последним взглядом содеянное, после чего в течение шести дней решительно предаёт небытию сначала людей, потом зверей земных, рыб, светило ночное, светило дневное, деревья, траву — и, смешав напоследок небо с землёй, удовлетворённо гасит свет. И видит, что это хорошо.

   ... вот, отдохнув в субботу, Бог окидывает последним взглядом содеянное, после чего в течение шести дней решительно предаёт небытию сначала людей, потом зверей земных, рыб, светило ночное, светило дневное, деревья, траву — и, смешав напоследок небо с землёй, удовлетворённо гасит свет. И видит, что это хорошо.

   — Разборка с Маркионовым · книга
9. «

   Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

   Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
10. «

    Отчаявшись найти смысл жизни, он теперь искал повсюду его отсутствие. Ну и, понятное дело, находил.

    Отчаявшись найти смысл жизни, он теперь искал повсюду его отсутствие. Ну и, понятное дело, находил.

    — Бытие наше дырчатое · книга
11. «

    ... все самые неистовые и крикливые члены любой партии наверняка внедрены в нее врагами – на предмет раскола и хулиганских выходок… И ничего – втянулись, работают. Не хуже других… Ну, подумаешь, шпион!... Значит, золото, а не работник! Это свои – лодыри, а вражеский агент будет пахать день и ночь, лишь бы подозрений не навлечь… Ну, не без греха, конечно… Бывает, передаст за кордон кое-какие секретные материалы – так ведь их же все равно не используют… Случая еще не было, чтобы использовали!... Вон Рихард Зорге прямым текстом передавал, когда война начнется. Много его послушали?... А Шелленберг!... Все данные выложил фюреру – как на блюдечке, чуть ли не на пальцах доказал: нельзя на СССР нападать… И что в результате?... А ведь это Зорге! Это Шелленберг! Что уж тогда говорить о разведчиках поплоше! Да их донесений вообще не читают – недосуг…

    ... все самые неистовые и крикливые члены любой партии наверняка внедрены в нее врагами – на предмет раскола и хулиганских выходок… И ничего – втянулись, работают. Не хуже других… Ну, подумаешь, шпион!... Значит, золото, а не работник! Это свои – лодыри, а вражеский агент будет пахать день и ночь, лишь бы подозрений не навлечь… Ну, не без греха, конечно… Бывает, передаст за кордон кое-какие секретные материалы – так ведь их же все равно не используют… Случая еще не было, чтобы использовали!... Вон Рихард Зорге прямым текстом передавал, когда война начнется. Много его послушали?... А Шелленберг!... Все данные выложил фюреру – как на блюдечке, чуть ли не на пальцах доказал: нельзя на СССР нападать… И что в результате?... А ведь это Зорге! Это Шелленберг! Что уж тогда говорить о разведчиках поплоше! Да их донесений вообще не читают – недосуг…

    — партиарх Порфирий · книга
12. «

    Может быть, единственное, что мне нравится в собственном характере, это умение вовремя зажмуриться.

    Может быть, единственное, что мне нравится в собственном характере, это умение вовремя зажмуриться.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
13. «

    Однако наплечная сумка моя тяжела. Разумеется, не деньгами, полученными при расчёте. В сумке угнездился словарь иностранных слов одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года издания, взятый мною на память со стеллажа в редакционно-издательском отделе. Совершив это прощальное, можно даже сказать, ритуальное хищение, я полагаю, что мы квиты. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Кстати, знаете ли вы, что означает слово «клок» согласно украденному мною словарю? Клок, да будет вам известно, это английский вес шерсти, равный восьми целым и четырём десятым русского фунта. Неплохо для паршивой овцы, правда? Я люблю эту усыпальницу вымерших слов. Я один имею право владеть ею. Я млел над ней два года и намереваюсь млеть дальше. Каллобиотика — уменье жить хорошо. Корригиункула — небольшой колокол, звоном которого возвещают час самобичевания. Мефистика — искусство напиваться пьяным. А какую испытываешь оторопь, набредя на вроде бы знакомое слово! Баннер — знамя феодалов, к которому должны собираться вассалы. Пилотаж — вколачивание свай. Плагиатор — торговец неграми. После этого поднимаешь глаза на долбаный наш мир и думаешь: а ведь тоже вымрет вместе со всеми своими консенсусами и креативами. Туда ему и дорога.

    Однако наплечная сумка моя тяжела. Разумеется, не деньгами, полученными при расчёте. В сумке угнездился словарь иностранных слов одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года издания, взятый мною на память со стеллажа в редакционно-издательском отделе. Совершив это прощальное, можно даже сказать, ритуальное хищение, я полагаю, что мы квиты. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Кстати, знаете ли вы, что означает слово «клок» согласно украденному мною словарю? Клок, да будет вам известно, это английский вес шерсти, равный восьми целым и четырём десятым русского фунта. Неплохо для паршивой овцы, правда? Я люблю эту усыпальницу вымерших слов. Я один имею право владеть ею. Я млел над ней два года и намереваюсь млеть дальше. Каллобиотика — уменье жить хорошо. Корригиункула — небольшой колокол, звоном которого возвещают час самобичевания. Мефистика — искусство напиваться пьяным. А какую испытываешь оторопь, набредя на вроде бы знакомое слово! Баннер — знамя феодалов, к которому должны собираться вассалы. Пилотаж — вколачивание свай. Плагиатор — торговец неграми. После этого поднимаешь глаза на долбаный наш мир и думаешь: а ведь тоже вымрет вместе со всеми своими консенсусами и креативами. Туда ему и дорога.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
14. «

    Окружающая жизнь воспринимается нами настолько искажённо, что её можно смело приравнять к выдумке, а реализм — к одному из направлений фантастики. Нельзя доверять даже увиденному своими глазами. Чем безогляднее убеждён человек в достоверности собственного восприятия, тем сильнее он ошибается. Сверяя наши заблуждения с заблуждениями ближних, мы пускаем процесс по нарастающей: произошедшее оформляется сначала в ряд легенд, противоречащих друг другу, потом, как правило, в единую легенду. Наиболее фантастичны исторические события, поскольку в дело вступает ещё и фактор времени.

    Окружающая жизнь воспринимается нами настолько искажённо, что её можно смело приравнять к выдумке, а реализм — к одному из направлений фантастики. Нельзя доверять даже увиденному своими глазами. Чем безогляднее убеждён человек в достоверности собственного восприятия, тем сильнее он ошибается. Сверяя наши заблуждения с заблуждениями ближних, мы пускаем процесс по нарастающей: произошедшее оформляется сначала в ряд легенд, противоречащих друг другу, потом, как правило, в единую легенду. Наиболее фантастичны исторические события, поскольку в дело вступает ещё и фактор времени.

    — Враньё, ведущее к правде · книга
15. «

    Перебежав в лагерь поверженных, на первых порах неминуемо очутишься в обществе приличных людей, поскольку все проходимцы благополучно переметнулись на сторону победителя.

    Перебежав в лагерь поверженных, на первых порах неминуемо очутишься в обществе приличных людей, поскольку все проходимцы благополучно переметнулись на сторону победителя.

    — Лечиться будем · книга
16. «

    По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

    По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

    — Алая аура протопарторга · книга
17. «

    Враг — это вам не друг. Друзья — как девушки с вокзала: только свистни — тут же и набегут… А вот врага следует выбирать осмотрительно, как супругу, — чтобы раз и на всю жизнь.

    Враг — это вам не друг. Друзья — как девушки с вокзала: только свистни — тут же и набегут… А вот врага следует выбирать осмотрительно, как супругу, — чтобы раз и на всю жизнь.

    — Алая аура протопарторга · книга
18. «

    ... создаётся впечатление, что, чем в меньшей степени речь поражена правилами логики, тем убедительнее она звучит. – Давай (следует любое предложение)! – Зачем? – А просто! И, как показывает практика, этот последний довод обычно бывает неотразим. Начнёшь обосновывать – всё испортишь.

    ... создаётся впечатление, что, чем в меньшей степени речь поражена правилами логики, тем убедительнее она звучит. – Давай (следует любое предложение)! – Зачем? – А просто! И, как показывает практика, этот последний довод обычно бывает неотразим. Начнёшь обосновывать – всё испортишь.

    — В защиту логики · книга
19. «

    ... должен смущённо признаться, что сомневаюсь <...> в патентованно благотворном влиянии искусства на отдельно взятую личность. Если чтение действительно облагораживает, то почему в жизни мне встречались подчас, с одной стороны, весьма начитанные мерзавцы, с другой – отзывчивые умные люди, последнюю книгу одолевшие в школе, причём из-под палки? К счастью, от далекоидущих выводов меня удержали не менее многочисленные обратные примеры. В конце концов я пришёл к заключению: научив негодяя тонко понимать и чувствовать литературу, человека из него не сделаешь. Из него сделаешь негодяя, который тонко понимает и чувствует литературу.

    ... должен смущённо признаться, что сомневаюсь <...> в патентованно благотворном влиянии искусства на отдельно взятую личность. Если чтение действительно облагораживает, то почему в жизни мне встречались подчас, с одной стороны, весьма начитанные мерзавцы, с другой – отзывчивые умные люди, последнюю книгу одолевшие в школе, причём из-под палки? К счастью, от далекоидущих выводов меня удержали не менее многочисленные обратные примеры. В конце концов я пришёл к заключению: научив негодяя тонко понимать и чувствовать литературу, человека из него не сделаешь. Из него сделаешь негодяя, который тонко понимает и чувствует литературу.

    — Затворите мне темницу · книга
20. «

    — Чем трусливее каждый солдат в отдельности, тем храбрее армия в целом. <...> — Почему так? — Потому что, если солдат бесстрашен, он прежде всего перестаёт бояться своего командира. Если же труслив, то предпочтёт доблестно погибнуть, лишь бы не получить взыскания.

    — Чем трусливее каждый солдат в отдельности, тем храбрее армия в целом. <...> — Почему так? — Потому что, если солдат бесстрашен, он прежде всего перестаёт бояться своего командира. Если же труслив, то предпочтёт доблестно погибнуть, лишь бы не получить взыскания.

    — Чичероне · книга