37 цитат Евгеного Павловича Леонова о смысле жизни

Подборка из 37 цитат Евгеного Павловича Леонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне всю жизнь казалось, что я недополучаю любовь. Мне казалось, что моя мама больше любит брата, чем меня, мне казалось, что Ванда и ты мало меня любите. Я всегда больше отдавал, чем получал взамен. И меня это не огорчало, нет, но я даже от этого заплакать мог.

   Мне всю жизнь казалось, что я недополучаю любовь. Мне казалось, что моя мама больше любит брата, чем меня, мне казалось, что Ванда и ты мало меня любите. Я всегда больше отдавал, чем получал взамен. И меня это не огорчало, нет, но я даже от этого заплакать мог.

   — Письма сыну · книга
2. «

   Больше всего в людях я ценю доброту, душевность. Доброта, по-моему, начало всех начал, отличительный признак человека. В героях я тоже прежде всего ищу способность к добру, стремление делать добро, и, если это есть, я уже верю, что роль получится. Вообще-то, я думаю, совсем неспособных к добру людей нет. Бывает, что человек ожесточился и ему кажется, что в душе его нет места для доброты, но это ошибка, это временно: не совершая добрых дел, человек чувствует себя неуютно в этом мире.

   Больше всего в людях я ценю доброту, душевность. Доброта, по-моему, начало всех начал, отличительный признак человека. В героях я тоже прежде всего ищу способность к добру, стремление делать добро, и, если это есть, я уже верю, что роль получится. Вообще-то, я думаю, совсем неспособных к добру людей нет. Бывает, что человек ожесточился и ему кажется, что в душе его нет места для доброты, но это ошибка, это временно: не совершая добрых дел, человек чувствует себя неуютно в этом мире.

   — Письма сыну · книга
3. «

   Жизнь каждый раз ставит нас перед какими-то неожиданностями, на которые реагируешь не всегда так, как решил бы, подумав заранее.

   Жизнь каждый раз ставит нас перед какими-то неожиданностями, на которые реагируешь не всегда так, как решил бы, подумав заранее.

   — Письма сыну · книга
4. «

   Мама нас с братом не учила жить, не заставляла быть хорошими. Она даже не заставляла нас картошку чистить или полы протирать. Ей это было легче сделать самой. И, видно, подспудно мы это с братом понимали, потому что довольно часто мы это делали сами.

   Мама нас с братом не учила жить, не заставляла быть хорошими. Она даже не заставляла нас картошку чистить или полы протирать. Ей это было легче сделать самой. И, видно, подспудно мы это с братом понимали, потому что довольно часто мы это делали сами.
5. «

   Когда выйдешь в поле и ветер треплет колосья пшеницы, кажется, мир погрузился в тишину, все иные звуки пропали, а эта песнь ветра специально ласкает ухо, чтобы ты оглянулся и понял, какая кругом тишина. Или в лесу перелетит птичка с дерева на дерево, хрустнет лист под ногой, и ты слышишь, как тихо, как торжественно спокоен лес. И морская волна бьется мерно так, с музыкальным счетом, о берег, чтобы слышал человек тишину… Много удивительного придумала природа, чтобы помочь нам услышать и полюбить тишину. А когда одинокий лыжник пересекает снежное поле, какая кругом стоит тишина. Одетая снегом земля наша так красива, только руками разведёшь…

   Когда выйдешь в поле и ветер треплет колосья пшеницы, кажется, мир погрузился в тишину, все иные звуки пропали, а эта песнь ветра специально ласкает ухо, чтобы ты оглянулся и понял, какая кругом тишина. Или в лесу перелетит птичка с дерева на дерево, хрустнет лист под ногой, и ты слышишь, как тихо, как торжественно спокоен лес. И морская волна бьется мерно так, с музыкальным счетом, о берег, чтобы слышал человек тишину… Много удивительного придумала природа, чтобы помочь нам услышать и полюбить тишину. А когда одинокий лыжник пересекает снежное поле, какая кругом стоит тишина. Одетая снегом земля наша так красива, только руками разведёшь…

   — Письма сыну · книга
6. «

   Страшно в искусстве самодовольство, которое всё отвергает.

   Страшно в искусстве самодовольство, которое всё отвергает.
7. «

   Для кого-то Бог на небе, а для кого-то в собственном сердце. И этот Бог в сердце не даёт опуститься ниже определённого человеческого уровня... Он не позволит ударить ногой собаку, обидеть старика, плохо относиться к родителям...

   Для кого-то Бог на небе, а для кого-то в собственном сердце. И этот Бог в сердце не даёт опуститься ниже определённого человеческого уровня... Он не позволит ударить ногой собаку, обидеть старика, плохо относиться к родителям...
8. «

   Некоторые люди живут ради достижения цели, а что делать, когда наступит день и цель достигнута? Можешь себе представить, что цель будет достигнута? И тогда что? Может быть, правы те, кто считает, что цель — это жизнь, а всего дороже жизнь, и всё нравственно, что служит жизни.

   Некоторые люди живут ради достижения цели, а что делать, когда наступит день и цель достигнута? Можешь себе представить, что цель будет достигнута? И тогда что? Может быть, правы те, кто считает, что цель — это жизнь, а всего дороже жизнь, и всё нравственно, что служит жизни.

   — Письма сыну · книга
9. «

   Театр — это не кино, не эстрада, не телевидение. Театр — это не рассказ о любви, это она сама — любовь. И значит, вас двое: ты и зритель.

   Театр — это не кино, не эстрада, не телевидение. Театр — это не рассказ о любви, это она сама — любовь. И значит, вас двое: ты и зритель.

   — Письма сыну · книга
10. «

    Это богатство душевное — отдать людям другим, чтобы они тоже были лучше, чище, умнее, добрее. Ты люби своих близких, как они тебя любят. Ты же знаешь, какое это богатство — любовь! Любовь может такое, что даже и представить себе невозможно. Любовь всё и всех преображает.

    Это богатство душевное — отдать людям другим, чтобы они тоже были лучше, чище, умнее, добрее. Ты люби своих близких, как они тебя любят. Ты же знаешь, какое это богатство — любовь! Любовь может такое, что даже и представить себе невозможно. Любовь всё и всех преображает.
11. «

    В моей жизни бывало так, что меня обижали, как мне кажется, напрасно, незаслуженно. А у меня такая воля, что, если человек меня обидел, я его исключу из своей жизни, я могу с ним здороваться и разговаривать, но он для меня как человек уже не существует...

    В моей жизни бывало так, что меня обижали, как мне кажется, напрасно, незаслуженно. А у меня такая воля, что, если человек меня обидел, я его исключу из своей жизни, я могу с ним здороваться и разговаривать, но он для меня как человек уже не существует...
12. «

    Раньше я расстраивался, когда слышал о себе небылицы, начинал обьяснять, а сейчас я не объясняю, но возникает какая-то боль. Никогда я этого вслух не высказываю, но обиды бередят сердце, ранят. Я теряюсь, когда на меня нападает какая-то сила, против которой я не могу ничего сделать. И все же поверь, проходит несколько дней, и я забываю обиду, и по-новому начинается жизнь.

    Раньше я расстраивался, когда слышал о себе небылицы, начинал обьяснять, а сейчас я не объясняю, но возникает какая-то боль. Никогда я этого вслух не высказываю, но обиды бередят сердце, ранят. Я теряюсь, когда на меня нападает какая-то сила, против которой я не могу ничего сделать. И все же поверь, проходит несколько дней, и я забываю обиду, и по-новому начинается жизнь.

    — Письма сыну · книга
13. «

    Что значит отступить? Это когда человек не использует свои силы до последнего.

    Что значит отступить? Это когда человек не использует свои силы до последнего.

    — Письма сыну · книга
14. «

    Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

    Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

    — Письма сыну · книга
15. «

    Можно ставить цели не только актёру в своей профессии. Не только обществу в своём развитии. Можно назвать или обозначить это всё умными словами, понятиями, а потом ни к чему не прийти. А можно жить. Просто жить, понимаете? <...> Общаться с людьми, научиться радости и горю другого человека через своё сердце, через свою душу пропускать. Вторую половинку мы потихонечку потеряли, пропускать радость и горе другого человека через своё сердце. «Мне хорошо, а хорошо ли тому, кто с тобой разговаривает?» Как он живёт? Твой сосед, твой брат, твоя жена, твой сын и так далее, и так далее? Может быть, мечта и бывает и должна быть, но она не должна быть декларирована, чему мы научились так нагло.

    Можно ставить цели не только актёру в своей профессии. Не только обществу в своём развитии. Можно назвать или обозначить это всё умными словами, понятиями, а потом ни к чему не прийти. А можно жить. Просто жить, понимаете? <...> Общаться с людьми, научиться радости и горю другого человека через своё сердце, через свою душу пропускать. Вторую половинку мы потихонечку потеряли, пропускать радость и горе другого человека через своё сердце. «Мне хорошо, а хорошо ли тому, кто с тобой разговаривает?» Как он живёт? Твой сосед, твой брат, твоя жена, твой сын и так далее, и так далее? Может быть, мечта и бывает и должна быть, но она не должна быть декларирована, чему мы научились так нагло.
16. «

    Я знаю твою болезнь. Твое имя не Андрей Леонов, а Сын Леонова.

    Я знаю твою болезнь. Твое имя не Андрей Леонов, а Сын Леонова.

    — Письма сыну · книга
17. «

    Через всю мою жизнь, как и через жизнь каждого человека, прошло столько лиц, людей. С кем-то сталкивался ближе, а с кем-то просто ехал в машине со съёмок. Но ведь каждый человек, если заглянуть ему в глаза, это целый мир. Будь восприимчив к этим мирам. Здесь начало искусства.

    Через всю мою жизнь, как и через жизнь каждого человека, прошло столько лиц, людей. С кем-то сталкивался ближе, а с кем-то просто ехал в машине со съёмок. Но ведь каждый человек, если заглянуть ему в глаза, это целый мир. Будь восприимчив к этим мирам. Здесь начало искусства.
18. «

    ...пугает лёгкость, пугает не потому, что мне нравится, когда все измучены работой, а тут что ни сделай — всеобщий восторг, все этого именно от тебя и ждут. Пугает потому, что я обнаружил или открыл за свою жизнь в искусстве одну истину: всё, что рождается без больших душевных затрат, оказывается ерундой.

    ...пугает лёгкость, пугает не потому, что мне нравится, когда все измучены работой, а тут что ни сделай — всеобщий восторг, все этого именно от тебя и ждут. Пугает потому, что я обнаружил или открыл за свою жизнь в искусстве одну истину: всё, что рождается без больших душевных затрат, оказывается ерундой.

    — Письма сыну · книга
19. «

    Человек и человеческая память — это не сундук со старьём. Мы помним то, что не теряет для нас смысла, ведь так?

    Человек и человеческая память — это не сундук со старьём. Мы помним то, что не теряет для нас смысла, ведь так?
20. «

    Говорят, что в детях надо воспитывать доверие к жизни. А ко встрече со злом, если ты уверен, что в жизни ему это придется испытать, тоже надо готовить? Вот чего не знаю, того не знаю. И все же специально готовиться ко встрече со злом, по моему, неверно. Я так никогда не делал, никого к этому не готовил, тем более тебя. Я учил тебя не озлобляться, быть добрым.

    Говорят, что в детях надо воспитывать доверие к жизни. А ко встрече со злом, если ты уверен, что в жизни ему это придется испытать, тоже надо готовить? Вот чего не знаю, того не знаю. И все же специально готовиться ко встрече со злом, по моему, неверно. Я так никогда не делал, никого к этому не готовил, тем более тебя. Я учил тебя не озлобляться, быть добрым.

    — Письма сыну · книга