31 мудрых мыслей Евгеного Петров: смешные цитаты

Ниже 31 цитата Евгеного Петров: смешные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

   Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

   — Илья Ильф · книга
2. «

   Вот я и миллионер! — воскликнул Остап с веселым удивлением. — Сбылись мечты идиота!

   Вот я и миллионер! — воскликнул Остап с веселым удивлением. — Сбылись мечты идиота!

   — Илья Ильф · книга
3. «

   В травах кричала мелкая птичья сволочь.

   В травах кричала мелкая птичья сволочь.

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Мы уговаривали его так, как молодой человек уговаривает девушку полюбить его. Никаких оснований у него на это нет, но ему очень хочется, чтоб его кто-нибудь полюбил. Вот он и канючит.

   Мы уговаривали его так, как молодой человек уговаривает девушку полюбить его. Никаких оснований у него на это нет, но ему очень хочется, чтоб его кто-нибудь полюбил. Вот он и канючит.

   — Илья Ильф · книга
5. «

   Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

   Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

   — Илья Ильф · книга
6. «

   Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

   Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Говорить так о стропилах – всё равно, что утверждать, будто бы виолончель рожает детей.

   Говорить так о стропилах – всё равно, что утверждать, будто бы виолончель рожает детей.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   — О карманных деньгах не надо думать, — сказал Остап, — они валяются на дороге, и мы их будем подбирать по мере надобности.

   — О карманных деньгах не надо думать, — сказал Остап, — они валяются на дороге, и мы их будем подбирать по мере надобности.

   — Илья Ильф · книга
9. «

   Это грабёж среди бела дня.

   Это грабёж среди бела дня.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    — Снимите шляпы, — сказал Остап, — обнажите головы. Сейчас состоится вынос тела. Он не ошибся. Не успели еще замолкнуть раскаты и переливы председательского голоса, как в портале исполкома показались два дюжих сотрудника. Они несли Паниковского. Один держал его за руки, а другой за ноги. — Прах покойного, — комментировал Остап, — был вынесен на руках близкими и друзьями. Сотрудники вытащили третье глупое дитя лейтенанта Шмидта на крыльцо и принялись неторопливо раскачивать. Паниковский молчал, покорно глядя в синее небо. — После непродолжительной гражданской панихиды… — начал Остап. В ту же самую минуту сотрудники, придав телу Паниковского достаточный размах и инерцию, выбросили его на улицу. — …тело было предано земле, — закончил Бендер.

    — Снимите шляпы, — сказал Остап, — обнажите головы. Сейчас состоится вынос тела. Он не ошибся. Не успели еще замолкнуть раскаты и переливы председательского голоса, как в портале исполкома показались два дюжих сотрудника. Они несли Паниковского. Один держал его за руки, а другой за ноги. — Прах покойного, — комментировал Остап, — был вынесен на руках близкими и друзьями. Сотрудники вытащили третье глупое дитя лейтенанта Шмидта на крыльцо и принялись неторопливо раскачивать. Паниковский молчал, покорно глядя в синее небо. — После непродолжительной гражданской панихиды… — начал Остап. В ту же самую минуту сотрудники, придав телу Паниковского достаточный размах и инерцию, выбросили его на улицу. — …тело было предано земле, — закончил Бендер.

    — Илья Ильф · книга
11. «

    — Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда! — Сермяжная? — задумчиво повторил Бендер. — Она же посконная, домотканая и кондовая?

    — Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда! — Сермяжная? — задумчиво повторил Бендер. — Она же посконная, домотканая и кондовая?

    — Илья Ильф · книга
12. «

    — Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это. — Как плюнуть?! — Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма.

    — Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это. — Как плюнуть?! — Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма.

    — Илья Ильф · книга
13. «

    При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

    При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

    — Илья Ильф · книга
14. «

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

    Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

    Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

    — Илья Ильф · книга
17. «

    — Ты самка, Варвара, — тягуче заныл он. - Ты публичная девка! — Васисуалий, ты дурак! — спокойно ответила жена. — Волчица ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом. Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.

    — Ты самка, Варвара, — тягуче заныл он. - Ты публичная девка! — Васисуалий, ты дурак! — спокойно ответила жена. — Волчица ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом. Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    — Илья Ильф · книга
19. «

    — Ну, что, старик, в крематорий пора? — Пора, батюшка, — ответил швейцар, радостно улыбаясь, — в наш советский колумбарий.

    — Ну, что, старик, в крематорий пора? — Пора, батюшка, — ответил швейцар, радостно улыбаясь, — в наш советский колумбарий.

    — Илья Ильф · книга
20. «

    Остапа несло.

    Остапа несло.

    — Илья Ильф · книга