57 цитат Евгеного Петрова — коротко и по делу

Ниже 57 цитат Евгеного Петрова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь её своими лапами.

   Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь её своими лапами.

   — Илья Ильф · книга
2. «

   В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

   В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

   — Илья Ильф · книга
3. «

   Альпийское нищенство — святое дело!

   Альпийское нищенство — святое дело!

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Когда будут бить, будете плакать!

   Когда будут бить, будете плакать!

   — Илья Ильф · книга
5. «

   Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают. Им некогда разговаривать. Они думают. Они думают все время. У них множество мыслей, надо что-то вспомнить, вспомнить самое главное, от чего зависит счастье. А мысли разваливаются, и самое главное, вильнув хвостиком, исчезает. И снова надо все обдумать, понять, наконец, что же случилось, почему стало все плохо, когда раньше все было хорошо.

   Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают. Им некогда разговаривать. Они думают. Они думают все время. У них множество мыслей, надо что-то вспомнить, вспомнить самое главное, от чего зависит счастье. А мысли разваливаются, и самое главное, вильнув хвостиком, исчезает. И снова надо все обдумать, понять, наконец, что же случилось, почему стало все плохо, когда раньше все было хорошо.

   — Илья Ильф · книга
6. «

   Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счёт общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Всё!

   Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счёт общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Всё!

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Вы не в церкви, вас не обманут.

   Вы не в церкви, вас не обманут.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

   Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

   — Илья Ильф · книга
9. «

   У мистера Адамса было легкое отношение к деньгам — немного юмора и совсем уже мало уважения. В этом смысле он совсем не был похож на американца. Настоящий американец готов отнестись юмористически ко всему на свете, но только не к деньгам.

   У мистера Адамса было легкое отношение к деньгам — немного юмора и совсем уже мало уважения. В этом смысле он совсем не был похож на американца. Настоящий американец готов отнестись юмористически ко всему на свете, но только не к деньгам.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    Знойная женщина, — сказал Остап, — мечта поэта. Провинциальная непосредственность. В центре таких субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах — еще встречаются.

    Знойная женщина, — сказал Остап, — мечта поэта. Провинциальная непосредственность. В центре таких субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах — еще встречаются.

    — Илья Ильф · книга
11. «

    Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.

    Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.

    — Илья Ильф · книга
12. «

    Почем опиум для народа?

    Почем опиум для народа?

    — Илья Ильф · книга
13. «

    «Кажется, наступил психологический момент для ужина»,— подумал Остап.

    «Кажется, наступил психологический момент для ужина»,— подумал Остап.

    — Илья Ильф · книга
14. «

    У меня налицо все пошлые признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и маниакальное стремление сочинять стихи. Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампы: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?

    У меня налицо все пошлые признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и маниакальное стремление сочинять стихи. Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампы: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.

    Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте. Вам я оставляю жизнь только потому, что надеюсь вас перевоспитать.

    Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте. Вам я оставляю жизнь только потому, что надеюсь вас перевоспитать.

    — Илья Ильф · книга
17. «

    – Почему же ты так много ешь? – Мне надо развлечься.

    – Почему же ты так много ешь? – Мне надо развлечься.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    На свете, в сущности, есть лишь одно благородное стремление человеческого ума – победить духовную и материальную нищету, сделать людей счастливыми. И те люди в Америке, которые поставили своей целью этого добиться – передовые рабочие, радикальные интеллигенты, – в лучшем случае считаются опасными чудаками, а в худшем случае – врагами общества.

    На свете, в сущности, есть лишь одно благородное стремление человеческого ума – победить духовную и материальную нищету, сделать людей счастливыми. И те люди в Америке, которые поставили своей целью этого добиться – передовые рабочие, радикальные интеллигенты, – в лучшем случае считаются опасными чудаками, а в худшем случае – врагами общества.

    — Илья Ильф · книга
19. «

    Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

    Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

    — Илья Ильф · книга
20. «

    Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

    Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

    — Илья Ильф · книга