42 цитаты Евгеного Замятина о жизни и людях

Евгений Замятин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 42 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я не позволю! Я хочу, чтоб никто, кроме меня. Я убью всякого, кто... Потому что вас — я вас — - Я увидел: лохматыми лапами он грубо схватил её, разодрал у ней тонкий шёлк, впился зубами — я точно помню: именно зубами. Уж не знаю как — I выскользнула. И вот — глаза задёрнуты этой проклятой непроницаемой шторой — она стояла, прислонившись спиной к шкафу, и слушала меня. Помню: я был на полу, обнимал её ноги, целовал колени. И молил: «Сейчас — сейчас же — сию же минуту...» Острые зубы — острый, насмешливый треугольник бровей. Она наклонилась, молча отстегнула мою бляху. — «Да! Да, милая — милая», — я стал торопливо сбрасывать с себя юнифу. Но I — так же молчаливо — поднесла к самым моим глазам часы на моей бляхе. Было без пяти минут 22.30. Я похолодел. Я знал, что это значит — показаться на улице позже 22.30. Все мое сумасшествие — сразу как сдунуло. Я — был я. Мне было ясно одно: я ненавижу её, ненавижу, ненавижу!

   — Я не позволю! Я хочу, чтоб никто, кроме меня. Я убью всякого, кто... Потому что вас — я вас — - Я увидел: лохматыми лапами он грубо схватил её, разодрал у ней тонкий шёлк, впился зубами — я точно помню: именно зубами. Уж не знаю как — I выскользнула. И вот — глаза задёрнуты этой проклятой непроницаемой шторой — она стояла, прислонившись спиной к шкафу, и слушала меня. Помню: я был на полу, обнимал её ноги, целовал колени. И молил: «Сейчас — сейчас же — сию же минуту...» Острые зубы — острый, насмешливый треугольник бровей. Она наклонилась, молча отстегнула мою бляху. — «Да! Да, милая — милая», — я стал торопливо сбрасывать с себя юнифу. Но I — так же молчаливо — поднесла к самым моим глазам часы на моей бляхе. Было без пяти минут 22.30. Я похолодел. Я знал, что это значит — показаться на улице позже 22.30. Все мое сумасшествие — сразу как сдунуло. Я — был я. Мне было ясно одно: я ненавижу её, ненавижу, ненавижу!

   — Д-503 · книга
2. «

   А почему у нас нет перьев, нет крыльев — одни только лопаточные кости — фундамент для крыльев? Да потому что крылья больше не нужны... крылья только мешали бы. Крылья — чтобы летать, а нам уже некуда... Не так ли?

   А почему у нас нет перьев, нет крыльев — одни только лопаточные кости — фундамент для крыльев? Да потому что крылья больше не нужны... крылья только мешали бы. Крылья — чтобы летать, а нам уже некуда... Не так ли?

   — Мы · книга
3. «

   Расскажи что-нибудь детям — все до конца. А они все-таки непременно спросят: «А дальше, а зачем?». Дети — единственно смелые философы.

   Расскажи что-нибудь детям — все до конца. А они все-таки непременно спросят: «А дальше, а зачем?». Дети — единственно смелые философы.

   — Мы · книга
4. «

   Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать.

   Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать.

   — Д-503 · книга
5. «

   Любить — нужно беспощадно, да, беспощадно.

   Любить — нужно беспощадно, да, беспощадно.

   — Д-503 · книга
6. «

   А мне нужна она, и что мне за дело до ее «нужно».

   А мне нужна она, и что мне за дело до ее «нужно».

   — Мы · книга
7. «

   Припадки вдохновения — неизвестная форма эпилепсии.

   Припадки вдохновения — неизвестная форма эпилепсии.

   — Мы · книга
8. «

   Я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь.

   Я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь.

   — Д-503 · книга
9. «

   Человек — как роман — до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.

   Человек — как роман — до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.

   — Мы · книга
10. «

    Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы.

    Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы.

    — Д-503 · книга
11. «

    Атилла спросил Адолба: «Они не ходят — они больные?» Адолб посмотрел на него одним глазом и подумал, потом сказал: «Они — богатые». Но Атилла видел их лица, он знал, что они больные.

    Атилла спросил Адолба: «Они не ходят — они больные?» Адолб посмотрел на него одним глазом и подумал, потом сказал: «Они — богатые». Но Атилла видел их лица, он знал, что они больные.

    — Атилла · книга
12. «

    У меня дрожат губы, руки, колени – а в голове глупейшая мысль: «Колебания – звук. Дрожь должна звучать. Отчего же не слышно?»

    У меня дрожат губы, руки, колени – а в голове глупейшая мысль: «Колебания – звук. Дрожь должна звучать. Отчего же не слышно?»

    — Д-503 · книга
13. «

    Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

    Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

    — Д-503 · книга
14. «

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    — Д-503 · книга
15. «

    Наконец она рядом, здесь — и не все ли равно, где это «здесь».

    Наконец она рядом, здесь — и не все ли равно, где это «здесь».

    — Д-503 · книга
16. «

    I встряхнула головой, сбросила с себя что-то. Ещё раз, секунду, коснулась меня вся — так аэро секундно, пружинно касается земли перед тем, как сесть. — Ну, давай мои чулки! Скорее!

    I встряхнула головой, сбросила с себя что-то. Ещё раз, секунду, коснулась меня вся — так аэро секундно, пружинно касается земли перед тем, как сесть. — Ну, давай мои чулки! Скорее!

    — I-330 · книга
17. «

    Но не ясно ли: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем.

    Но не ясно ли: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем.

    — Мы · книга
18. «

    Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы, или свобода без счастья — третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу, и что же: понятно – потом века тосковали об оковах.

    Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы, или свобода без счастья — третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу, и что же: понятно – потом века тосковали об оковах.

    — Д-503 · книга
19. «

    Праздник — только с нею, только тогда, если она будет рядом, плечом к плечу. А без неё — завтрашнее солнце будет только кружочком из жести, и небо — выкрашенная синим жесть, и сам я...

    Праздник — только с нею, только тогда, если она будет рядом, плечом к плечу. А без неё — завтрашнее солнце будет только кружочком из жести, и небо — выкрашенная синим жесть, и сам я...

    — Д-503 · книга
20. «

    Вдруг телефонный звонок, голос — длинная, медленная игла в сердце.

    Вдруг телефонный звонок, голос — длинная, медленная игла в сердце.

    — Д-503 · книга