64 цитат Евгеного Замятина, проверенных временем

Евгений Замятин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 64 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Быстро уничтожить немногих — разумней, чем дать возможность многим губить себя — и вырождение — и так далее. Это до непристойности верно.

   Быстро уничтожить немногих — разумней, чем дать возможность многим губить себя — и вырождение — и так далее. Это до непристойности верно.

   — I-330 · книга
2. «

   Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

   Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

   — Д-503 · книга
3. «

   Закрывши глаза, я мечтал формулами.

   Закрывши глаза, я мечтал формулами.

   — Д-503 · книга
4. «

   — Я ненавижу туман. Я боюсь тумана. — Значит — любишь. Боишься, потому что это сильнее тебя, ненавидишь — потому что боишься, любишь, потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.

   — Я ненавижу туман. Я боюсь тумана. — Значит — любишь. Боишься, потому что это сильнее тебя, ненавидишь — потому что боишься, любишь, потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.

   — Мы · книга
5. «

   Да, да именно! Надо всем сойти с ума — как можно скорее! Это необходимо — я знаю!

   Да, да именно! Надо всем сойти с ума — как можно скорее! Это необходимо — я знаю!

   — Д-503 · книга
6. «

   Нелепое чувство – но я в самом деле уверен: да, должен. Нелепое – потому что этот мой долг – еще одно преступление. Нелепое – потому что белое не может быть одновременно черным, долг и преступление – не могут совпадать. Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.

   Нелепое чувство – но я в самом деле уверен: да, должен. Нелепое – потому что этот мой долг – еще одно преступление. Нелепое – потому что белое не может быть одновременно черным, долг и преступление – не могут совпадать. Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.

   — Мы · книга
7. «

   Человек — как роман — до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.

   Человек — как роман — до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.

   — Мы · книга
8. «

   Припадки вдохновения — неизвестная форма эпилепсии.

   Припадки вдохновения — неизвестная форма эпилепсии.

   — Мы · книга
9. «

   Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

   Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

   — Д-503 · книга
10. «

    Я обернулся. Она была в легком, шафранно-желтом, древнего образца платье. Это было в тысячу раз злее, чем если бы она была без всего. Две острые точки — сквозь тонкую ткань, тлеющие розовым — два угля сквозь пепел. Два нежно-круглых колена...

    Я обернулся. Она была в легком, шафранно-желтом, древнего образца платье. Это было в тысячу раз злее, чем если бы она была без всего. Две острые точки — сквозь тонкую ткань, тлеющие розовым — два угля сквозь пепел. Два нежно-круглых колена...

    — Д-503 · книга
11. «

    Просто смешно: всякий писал – о чем ему вздумается. Так же смешно и нелепо, как то, что море у древних круглые сутки тупо билось о берег, и заключенные в волнах силлионы килограммометров – уходили только на подогревание чувств у влюбленных. Мы из влюбленного шепота волн – добыли электричество, из брызжущего бешеной пеной зверя – мы сделали домашнее животное: и точно так же у нас приручена и оседлана когда-то дикая стихия поэзии.

    Просто смешно: всякий писал – о чем ему вздумается. Так же смешно и нелепо, как то, что море у древних круглые сутки тупо билось о берег, и заключенные в волнах силлионы килограммометров – уходили только на подогревание чувств у влюбленных. Мы из влюбленного шепота волн – добыли электричество, из брызжущего бешеной пеной зверя – мы сделали домашнее животное: и точно так же у нас приручена и оседлана когда-то дикая стихия поэзии.

    — Мы · книга
12. «

    Арифметически безграмотную жалость знали только древние: нам она смешна.

    Арифметически безграмотную жалость знали только древние: нам она смешна.

    — Мы · книга
13. «

    Вдруг — рука вокруг моей шеи — губами в губы… нет, куда-то ещё глубже, еще страшнее… Клянусь, это было совершенно неожиданно для меня, и, может быть, только потому… Ведь не мог же я — сейчас я это понимаю совершенно отчетливо — не мог же я сам хотеть того, что потом случилось. Нестерпимо-сладкие губы (я полагаю — это был вкус «ликёра») — и в меня влит глоток жгучего яда — и ещё — и ещё… Я отстегнулся от земли и самостоятельной планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз — по какой-то не вычисленной орбите…

    Вдруг — рука вокруг моей шеи — губами в губы… нет, куда-то ещё глубже, еще страшнее… Клянусь, это было совершенно неожиданно для меня, и, может быть, только потому… Ведь не мог же я — сейчас я это понимаю совершенно отчетливо — не мог же я сам хотеть того, что потом случилось. Нестерпимо-сладкие губы (я полагаю — это был вкус «ликёра») — и в меня влит глоток жгучего яда — и ещё — и ещё… Я отстегнулся от земли и самостоятельной планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз — по какой-то не вычисленной орбите…

    — Д-503 · книга
14. «

    Враги счастья не дремлют. Обеими руками держитесь за счастье!

    Враги счастья не дремлют. Обеими руками держитесь за счастье!

    — Мы · книга
15. «

    Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы.

    Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы.

    — Д-503 · книга
16. «

    Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

    Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

    — Д-503 · книга
17. «

    Мне пришла идея: ведь человек устроен так же дико, как эти вот нелепые «квартиры», человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри — глаза.

    Мне пришла идея: ведь человек устроен так же дико, как эти вот нелепые «квартиры», человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри — глаза.

    — Мы · книга
18. «

    Сквозь стекло на меня — туманно, тускло — тупая морда какого-то зверя, желтые глаза, упорно повторяющие одну и ту же непонятную мне мысль. Мы долго смотрели друг другу в глаза — в эти шахты из поверхностного мира в другой, заповерхностный. И во мне копошится: «А вдруг он, желтоглазый, — в своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни — счастливее нас?»

    Сквозь стекло на меня — туманно, тускло — тупая морда какого-то зверя, желтые глаза, упорно повторяющие одну и ту же непонятную мне мысль. Мы долго смотрели друг другу в глаза — в эти шахты из поверхностного мира в другой, заповерхностный. И во мне копошится: «А вдруг он, желтоглазый, — в своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни — счастливее нас?»

    — Д-503 · книга
19. «

    И я прямо туда, внутрь, и скажу ей «ты» — непременно «ты»: «Ты же знаешь — я не могу без тебя. Так зачем же?»

    И я прямо туда, внутрь, и скажу ей «ты» — непременно «ты»: «Ты же знаешь — я не могу без тебя. Так зачем же?»

    — Мы · книга
20. «

    Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: её прошлое.

    Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: её прошлое.

    — Мы · книга