Лишь то продлится в этом мире, что ты доподлинно любил. Всё остальное станет тленом. Пожрать у смерти нету сил то, что ты истинно любил. Один лишь клад тебе в наследство - то, что ты искренне любил. Мир чей? Он общий, мой, ничей он? Его узнав, в аду бродил, желанный рай ища на ощупь. Наследство — то, что ты любил, пожрать у смерти нету сил то, что ты подлинно любил.
Всё время, пока они говорили о новой морали, Её глаза изучали меня. И когда я поднялся, чтоб уйти, Её пальцы сделались как шёлк Японской бумажной салфетки.