Фазиль Искандер: 150 высказываний о главном

Ниже 150 цитат Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если мудрость бессильна творить добро, она делает единственное, что может, — она удлиняет путь зла.

   Если мудрость бессильна творить добро, она делает единственное, что может, — она удлиняет путь зла.

   — Кролики и удавы · книга
2. «

   Тот, кто хамит здесь, где-то там холуйствует.

   Тот, кто хамит здесь, где-то там холуйствует.
3. «

   Необходимость ложиться ночью спать почти всегда вызывает тоску и чувство непонятной вины. Нет ощущения правильно прожитого дня.

   Необходимость ложиться ночью спать почти всегда вызывает тоску и чувство непонятной вины. Нет ощущения правильно прожитого дня.
4. «

   Сталин сидел, тяжело опершись головой на одну руку и сжимая в другой потухшую трубку. Нет, ни власть, ни кровь врага, ни вино никогда не давали ему такого наслаждения. Всерастворяющей нежностью, мужеством всепокорности, которого он в жизни никогда не испытывал, песня эта, как всегда, освобождала его душу от гнёта вечной настороженности. Но не так освобождала, как освобождал азарт страсти и борьбы, потому что как только азарт страсти кончался гибелью врага, начиналось похмелье, и тогда победа источала трупный яд побеждённых.

   Сталин сидел, тяжело опершись головой на одну руку и сжимая в другой потухшую трубку. Нет, ни власть, ни кровь врага, ни вино никогда не давали ему такого наслаждения. Всерастворяющей нежностью, мужеством всепокорности, которого он в жизни никогда не испытывал, песня эта, как всегда, освобождала его душу от гнёта вечной настороженности. Но не так освобождала, как освобождал азарт страсти и борьбы, потому что как только азарт страсти кончался гибелью врага, начиналось похмелье, и тогда победа источала трупный яд побеждённых.

   — Сандро из Чегема · книга
5. «

   И вдруг жизнь встает в таком разрезе, что все твои ошибки, неудачи, страдания – это абсолютно необходимая цепь к той мысли, к тому пониманию времени, которое ты, оказывается, обрел. И ты с ужасом осознаешь, что ничего не понял бы, если б не эти страдания, если б не эти неудачи, не эта боль. Господи, как точно все сложилось! Два-три везения там, где не повезло, и я бы ничего не понял!

   И вдруг жизнь встает в таком разрезе, что все твои ошибки, неудачи, страдания – это абсолютно необходимая цепь к той мысли, к тому пониманию времени, которое ты, оказывается, обрел. И ты с ужасом осознаешь, что ничего не понял бы, если б не эти страдания, если б не эти неудачи, не эта боль. Господи, как точно все сложилось! Два-три везения там, где не повезло, и я бы ничего не понял!

   — Стоянка человека · книга
6. «

   Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

   Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

   — Стоянка человека · книга
7. «

   К чёрту разговоры о тайной свободе, подумал я. Свобода, скрывающая себя, это ещё одна разновидность несвободы. <...> Если ты свободен — журчи! Иначе твоя свобода уродлива как ручей, журчащий с выключенным звуком.

   К чёрту разговоры о тайной свободе, подумал я. Свобода, скрывающая себя, это ещё одна разновидность несвободы. <...> Если ты свободен — журчи! Иначе твоя свобода уродлива как ручей, журчащий с выключенным звуком.

   — Сандро из Чегема · книга
8. «

   Огромный белый лебедь-шипун, привлеченный шумом воды, осторожно приблизившись, проплыл мимо принца. Было странное противоречие между белоснежным величием его царственно скользящего тела и выражением алчного любопытства его глупенького глаза, увенчивающего божественную шею. Хаос мировой глупости и жестокая глупость всех женщин глядели из этого глаза.

   Огромный белый лебедь-шипун, привлеченный шумом воды, осторожно приблизившись, проплыл мимо принца. Было странное противоречие между белоснежным величием его царственно скользящего тела и выражением алчного любопытства его глупенького глаза, увенчивающего божественную шею. Хаос мировой глупости и жестокая глупость всех женщин глядели из этого глаза.

   — Сандро из Чегема · книга
9. «

   Он был так рассеян, что не заметил, как жена от него ушла. Через несколько дней, узнав об этом, жена из самолюбия вернулась.

   Он был так рассеян, что не заметил, как жена от него ушла. Через несколько дней, узнав об этом, жена из самолюбия вернулась.

   — Поэт · книга
10. «

    В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

    В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

    — Поэт · книга
11. «

    Второй раз дядя Сандро покинул деревню уже после войны. На этот раз, скорее всего из осторожности, свои половинчатый побег он закончил в пригороде. Он остановился в таком месте, где колхозы уже кончились, а город ещё не начался.

    Второй раз дядя Сандро покинул деревню уже после войны. На этот раз, скорее всего из осторожности, свои половинчатый побег он закончил в пригороде. Он остановился в таком месте, где колхозы уже кончились, а город ещё не начался.

    — Сандро из Чегема · книга
12. «

    В другой раз он был на абхазской свадьбе, и какой-то районный пижон, не зная, кто он такой, сильно нагрубил ему. Мне об этом рассказывал человек, который сидел поблизости. И вдруг Даур упал и потерял сознание. Пижона, конечно, мгновенно посадили в машину и услали домой. Окружающие удивлялись такой нежной впечатлительности, приводя гостя в себя. Придя в себя, он простодушно сказал: — Так со мной бывает всегда, когда я должен был убить человека и не убил. Видимо, сила возмущения и этические тормоза (не портить свадьбу) схлестнулись и вызвали этот шок.

    В другой раз он был на абхазской свадьбе, и какой-то районный пижон, не зная, кто он такой, сильно нагрубил ему. Мне об этом рассказывал человек, который сидел поблизости. И вдруг Даур упал и потерял сознание. Пижона, конечно, мгновенно посадили в машину и услали домой. Окружающие удивлялись такой нежной впечатлительности, приводя гостя в себя. Придя в себя, он простодушно сказал: — Так со мной бывает всегда, когда я должен был убить человека и не убил. Видимо, сила возмущения и этические тормоза (не портить свадьбу) схлестнулись и вызвали этот шок.

    — Сандро из Чегема · книга
13. «

    Вообще чегемцы к Ленину относились с загадочной нежностью. Отчасти, может быть, это чувство вызвано тем, что они о жизни великого человека узнали впервые тогда, когда услышали о его смерти и о несправедливом непредании его праха земле. <...> Я думаю, так возник чегемский миф о Ленине. Чегемцы про него говорили, что он хотел хорошего, но не успел. Чего именно хорошего, они не уточняли. Иногда, стыдясь суесловного употребления его имени и отчасти кодируя его от злого любопытства темных сил природы, они не называли его, а говорили: Тот, кто Хотел Хорошего, но не Успел. По представлению чегемцев, над которыми в мое время молодежь втихомолку посмеивалась, Ленин был величайшим абреком всех времен и народов.

    Вообще чегемцы к Ленину относились с загадочной нежностью. Отчасти, может быть, это чувство вызвано тем, что они о жизни великого человека узнали впервые тогда, когда услышали о его смерти и о несправедливом непредании его праха земле. <...> Я думаю, так возник чегемский миф о Ленине. Чегемцы про него говорили, что он хотел хорошего, но не успел. Чего именно хорошего, они не уточняли. Иногда, стыдясь суесловного употребления его имени и отчасти кодируя его от злого любопытства темных сил природы, они не называли его, а говорили: Тот, кто Хотел Хорошего, но не Успел. По представлению чегемцев, над которыми в мое время молодежь втихомолку посмеивалась, Ленин был величайшим абреком всех времен и народов.

    — Сандро из Чегема · книга
14. «

    ...у человека есть еще одна возможность быть счастливым – это умение радоваться чужому счастью. Но взрослые редко сохраняют это умение.

    ...у человека есть еще одна возможность быть счастливым – это умение радоваться чужому счастью. Но взрослые редко сохраняют это умение.

    — Сандро из Чегема · книга
15. «

    Запомни: там, где много говорят о победах, — или забыли истину, или прячутся от неё.

    Запомни: там, где много говорят о победах, — или забыли истину, или прячутся от неё.

    — Кролики и удавы · книга
16. «

    В королевстве кроликов страшнее всего было оказаться под огнём патриотического гнева. По обычаям кроликов, патриотический гнев следовало всегда и везде поощрять. Каждый кролик в королевстве кроликов в момент проявления патриотического гнева мгновенно становится рангом выше того кролика, против которого был направлен его патриотический гнев.

    В королевстве кроликов страшнее всего было оказаться под огнём патриотического гнева. По обычаям кроликов, патриотический гнев следовало всегда и везде поощрять. Каждый кролик в королевстве кроликов в момент проявления патриотического гнева мгновенно становится рангом выше того кролика, против которого был направлен его патриотический гнев.

    — Кролики и удавы · книга
17. «

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.
18. «

    Смеясь над глупцом, никогда не забывай, что в шашки он играет лучше тебя.

    Смеясь над глупцом, никогда не забывай, что в шашки он играет лучше тебя.

    — Стоянка человека · книга
19. «

    Она научилась гадать и, выпив кофе, переворачивала чашку, давая стечь кофейной гуще, потом заглядывала в неё. Показания кофейной гущи она сопоставляла с картинами своих снов, соединяла их, мысленно прочерчивая кривую судьбы. - Чтой-то будет, — вздохнув, говорила она, закончив гадание. Показания кофейной гущи, подстрахованные снами, в самом деле сбывались, потому что в жизни всегда что-нибудь случается.

    Она научилась гадать и, выпив кофе, переворачивала чашку, давая стечь кофейной гуще, потом заглядывала в неё. Показания кофейной гущи она сопоставляла с картинами своих снов, соединяла их, мысленно прочерчивая кривую судьбы. - Чтой-то будет, — вздохнув, говорила она, закончив гадание. Показания кофейной гущи, подстрахованные снами, в самом деле сбывались, потому что в жизни всегда что-нибудь случается.

    — Даша · книга
20. «

    Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа.

    Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа.

    — Стоянка человека · книга