48 цитат Феликса Кривина: от иронии до философии

Ниже 48 цитат Феликса Кривина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Старушка подошла к костру, на котором сгорал Ян Гус, и сунула в него вязанку хвороста. — О, святая простота! — воскликнул Ян Гус. Старушка была растрогана. — Спасибо на добром слове, — сказала она и сунула в костёр ещё вязанку. Ян Гус молчал. Старушка стояла в ожидании. Потом она спросила: — Что ж ты молчишь? Почему не скажешь: «О святая простота»? Ян Гус поднял глаза. Перед ним стояла старушка. Простая старушка. Не просто простая старушка, а старушка, гордая своей простотой.

   Старушка подошла к костру, на котором сгорал Ян Гус, и сунула в него вязанку хвороста. — О, святая простота! — воскликнул Ян Гус. Старушка была растрогана. — Спасибо на добром слове, — сказала она и сунула в костёр ещё вязанку. Ян Гус молчал. Старушка стояла в ожидании. Потом она спросила: — Что ж ты молчишь? Почему не скажешь: «О святая простота»? Ян Гус поднял глаза. Перед ним стояла старушка. Простая старушка. Не просто простая старушка, а старушка, гордая своей простотой.

   — Божественные истории · книга
2. «

   Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

   Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

   — Притчи о жизни · книга
3. «

   В курятнике.

   В курятнике.

   — Вокруг капусты · книга
4. «

   Подумаешь — мот, картежник... Да ведь это красиво! В этом есть какое-то обаяние. И Герман в «Пиковой даме» — картежник, а смотрите в каком ореоле ходит... А отношение женщин...

   Подумаешь — мот, картежник... Да ведь это красиво! В этом есть какое-то обаяние. И Герман в «Пиковой даме» — картежник, а смотрите в каком ореоле ходит... А отношение женщин...

   — Макс · книга
5. «

   Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

   Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

   — Козьма Прутков · книга
6. «

   Картина даёт оценку живой природе: — Всё это, конечно, ничего — и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!

   Картина даёт оценку живой природе: — Всё это, конечно, ничего — и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!

   — Полусказки · книга
7. «

   Времена ведь как люди: они любят посмеяться над другими временами, но не терпят смеха над собой.

   Времена ведь как люди: они любят посмеяться над другими временами, но не терпят смеха над собой.

   — Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века · книга
8. «

   Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

   Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

   — В. С. Курочкин · книга
9. «

   Законный брак, как известно, отличается от незаконного тем, что законный в семье, а незаконный на производстве.

   Законный брак, как известно, отличается от незаконного тем, что законный в семье, а незаконный на производстве.

   — Упрагор, или Сказание о Калашникове · книга
10. «

    То, что для трагедии было шуткой, для шутки нередко становится трагедией.

    То, что для трагедии было шуткой, для шутки нередко становится трагедией.

    — Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века · книга
11. «

    Когда орёл сидит на вершине, он снизу кажется маленьким, а человек на высокой должности снизу кажется большим. А вниз слетит, смотришь — он маленький.

    Когда орёл сидит на вершине, он снизу кажется маленьким, а человек на высокой должности снизу кажется большим. А вниз слетит, смотришь — он маленький.

    — Упрагор, или Сказание о Калашникове · книга
12. «

    Юмор — это соломинка, которая никого не спасает. Но когда за неё хватаешься, делаешь движение, которое помогает держаться на воде.

    Юмор — это соломинка, которая никого не спасает. Но когда за неё хватаешься, делаешь движение, которое помогает держаться на воде.

    — Хвост павлина · книга
13. «

    Знаменитость.

    Знаменитость.

    — Вокруг капусты · книга
14. «

    Нет, господа! России предстоит Соединить прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться вид, Который называется присущим Всем временам.

    Нет, господа! России предстоит Соединить прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться вид, Который называется присущим Всем временам.

    — Министр · книга
15. «

    А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

    А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

    — Салтыков-Щедрин · книга
16. «

    Мы, наверно, были ровесники, но я еще был ребенком, а он уже успел стать большим. У него была нелегкая жизнь, поэтому он стал большим, а я со своей легкой пока оставался маленьким. Жизнь верблюда засохла на нем ссадинами и комьями грязи и застыла печалью в его глазах. Он что-то жевал и жевал, словно боялся проглотить, зная, что больше жевать будет нечего. Он не обрадовался нашей встрече так, как обрадовался я. Видно, жизнь еще не научила его радоваться. А меня научила. Я стоял перед ним, дрожа от восторга, и говорил: — Ой ты мой верблюдик! Ой ты мой маленький! Он не был маленьким, и это было ему известно. — Красивенький мой! Он знал, что он не красивенький. И пока я говорил ему эти приятные слова, он равнодушно жевал, словно собирая там, во рту, достойные слова для ответа. Потом он их выплюнул. Конечно, жизнь не научила его хорошим манерам, но если плевать в глаза каждому, кто хвалит тебя в глаза... Пусть несправедливо, но все же хвалит, а не ругает в глаза... Больше я ничего не скажу. Чтоб не получилось, что в глаза я его хвалил, а за глаза говорю о нем разные гадости.

    Мы, наверно, были ровесники, но я еще был ребенком, а он уже успел стать большим. У него была нелегкая жизнь, поэтому он стал большим, а я со своей легкой пока оставался маленьким. Жизнь верблюда засохла на нем ссадинами и комьями грязи и застыла печалью в его глазах. Он что-то жевал и жевал, словно боялся проглотить, зная, что больше жевать будет нечего. Он не обрадовался нашей встрече так, как обрадовался я. Видно, жизнь еще не научила его радоваться. А меня научила. Я стоял перед ним, дрожа от восторга, и говорил: — Ой ты мой верблюдик! Ой ты мой маленький! Он не был маленьким, и это было ему известно. — Красивенький мой! Он знал, что он не красивенький. И пока я говорил ему эти приятные слова, он равнодушно жевал, словно собирая там, во рту, достойные слова для ответа. Потом он их выплюнул. Конечно, жизнь не научила его хорошим манерам, но если плевать в глаза каждому, кто хвалит тебя в глаза... Пусть несправедливо, но все же хвалит, а не ругает в глаза... Больше я ничего не скажу. Чтоб не получилось, что в глаза я его хвалил, а за глаза говорю о нем разные гадости.

    — Притчи о жизни · книга
17. «

    Авторитетный Переплёт.

    Авторитетный Переплёт.

    — Вокруг капусты · книга
18. «

    Песня в воздухе несется, Рассыпаясь, замирая, С песней легче сердце бьется, Песня — это звуки рая.

    Песня в воздухе несется, Рассыпаясь, замирая, С песней легче сердце бьется, Песня — это звуки рая.

    — Леонид Трефолев · книга
19. «

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    — люди · книга
20. «

    Говорят, всё зависит от окружения. Мол, какое у нас окружение, такими мы и вырастаем. Но не всегда это так. Вот у дырки, например, окружение может быть золотым, может быть бриллиантовым, а она все равно пустое место.

    Говорят, всё зависит от окружения. Мол, какое у нас окружение, такими мы и вырастаем. Но не всегда это так. Вот у дырки, например, окружение может быть золотым, может быть бриллиантовым, а она все равно пустое место.

    — Хвост павлина · книга