Феликс Кривин: 92 цитаты на каждый день

Ниже 92 цитаты Феликса Кривина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Веник.

   Веник.

   — Вокруг капусты · книга
2. «

   Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

   Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

   — Козьма Прутков · книга
3. «

   С Правдой-то ходить — не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжелая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесешь?

   С Правдой-то ходить — не так просто. Кто пробовал, тот знает. Большая она, Правда, тяжелая. Поехать на ней — не поедешь, а на себе нести — далеко ли унесешь?

   — Полуправда · книга
4. «

   Кошёлка и Кошелёк.

   Кошёлка и Кошелёк.

   — Вокруг капусты · книга
5. «

   Мудреное нынче время! Такое мудреное, что и невинный за виноватого как раз сойдет!

   Мудреное нынче время! Такое мудреное, что и невинный за виноватого как раз сойдет!

   — Вяленая вобла · книга
6. «

   — Помещение должно быть открыто, — глубокомысленно замечает Дверная Ручка, когда открывают дверь. — Помещение должно быть закрыто, — философски заключает она, когда дверь закрывают. Убеждение Дверной Ручки зависит от того, кто на неё нажимает.

   — Помещение должно быть открыто, — глубокомысленно замечает Дверная Ручка, когда открывают дверь. — Помещение должно быть закрыто, — философски заключает она, когда дверь закрывают. Убеждение Дверной Ручки зависит от того, кто на неё нажимает.

   — Полусказки · книга
7. «

   Законный брак, как известно, отличается от незаконного тем, что законный в семье, а незаконный на производстве.

   Законный брак, как известно, отличается от незаконного тем, что законный в семье, а незаконный на производстве.

   — Упрагор, или Сказание о Калашникове · книга
8. «

   Мы, наверно, были ровесники, но я еще был ребенком, а он уже успел стать большим. У него была нелегкая жизнь, поэтому он стал большим, а я со своей легкой пока оставался маленьким. Жизнь верблюда засохла на нем ссадинами и комьями грязи и застыла печалью в его глазах. Он что-то жевал и жевал, словно боялся проглотить, зная, что больше жевать будет нечего. Он не обрадовался нашей встрече так, как обрадовался я. Видно, жизнь еще не научила его радоваться. А меня научила. Я стоял перед ним, дрожа от восторга, и говорил: — Ой ты мой верблюдик! Ой ты мой маленький! Он не был маленьким, и это было ему известно. — Красивенький мой! Он знал, что он не красивенький. И пока я говорил ему эти приятные слова, он равнодушно жевал, словно собирая там, во рту, достойные слова для ответа. Потом он их выплюнул. Конечно, жизнь не научила его хорошим манерам, но если плевать в глаза каждому, кто хвалит тебя в глаза... Пусть несправедливо, но все же хвалит, а не ругает в глаза... Больше я ничего не скажу. Чтоб не получилось, что в глаза я его хвалил, а за глаза говорю о нем разные гадости.

   Мы, наверно, были ровесники, но я еще был ребенком, а он уже успел стать большим. У него была нелегкая жизнь, поэтому он стал большим, а я со своей легкой пока оставался маленьким. Жизнь верблюда засохла на нем ссадинами и комьями грязи и застыла печалью в его глазах. Он что-то жевал и жевал, словно боялся проглотить, зная, что больше жевать будет нечего. Он не обрадовался нашей встрече так, как обрадовался я. Видно, жизнь еще не научила его радоваться. А меня научила. Я стоял перед ним, дрожа от восторга, и говорил: — Ой ты мой верблюдик! Ой ты мой маленький! Он не был маленьким, и это было ему известно. — Красивенький мой! Он знал, что он не красивенький. И пока я говорил ему эти приятные слова, он равнодушно жевал, словно собирая там, во рту, достойные слова для ответа. Потом он их выплюнул. Конечно, жизнь не научила его хорошим манерам, но если плевать в глаза каждому, кто хвалит тебя в глаза... Пусть несправедливо, но все же хвалит, а не ругает в глаза... Больше я ничего не скажу. Чтоб не получилось, что в глаза я его хвалил, а за глаза говорю о нем разные гадости.

   — Притчи о жизни · книга
9. «

   А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

   А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

   — Салтыков-Щедрин · книга
10. «

    Мир поэзии не тесен, но в кутузке очень тесно.

    Мир поэзии не тесен, но в кутузке очень тесно.

    — Леонид Трефолев · книга
11. «

    Чувствительный человек подобен сосульке; пригреешь его, он и растает.

    Чувствительный человек подобен сосульке; пригреешь его, он и растает.

    — Козьма Прутков · книга
12. «

    Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

    Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

    — В. С. Курочкин · книга
13. «

    Мой черный карлик целовал мне ножки, Он был всегда так ловок и так мил!.. Мои браслетки, кольца, серьги, брошки Он убирал и в сундучке хранил.

    Мой черный карлик целовал мне ножки, Он был всегда так ловок и так мил!.. Мои браслетки, кольца, серьги, брошки Он убирал и в сундучке хранил.

    — Женщина · книга
14. «

    Научная карьера.

    Научная карьера.

    — Вокруг капусты · книга
15. «

    Говорят, всё зависит от окружения. Мол, какое у нас окружение, такими мы и вырастаем. Но не всегда это так. Вот у дырки, например, окружение может быть золотым, может быть бриллиантовым, а она все равно пустое место.

    Говорят, всё зависит от окружения. Мол, какое у нас окружение, такими мы и вырастаем. Но не всегда это так. Вот у дырки, например, окружение может быть золотым, может быть бриллиантовым, а она все равно пустое место.

    — Хвост павлина · книга
16. «

    Собачья философия.

    Собачья философия.

    — Вокруг капусты · книга
17. «

    Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

    Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

    — Козьма Прутков · книга
18. «

    Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

    Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

    — Салтыков-Щедрин · книга
19. «

    Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд Ему грубит и правду-матку рубит. Как ошибался он на этот счет! Ведь думал он — его и вправду любят.

    Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд Ему грубит и правду-матку рубит. Как ошибался он на этот счет! Ведь думал он — его и вправду любят.
20. «

    Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

    Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

    — Притчи о жизни · книга