53 цитат Филипа К. Дика, проверенных временем

Подборка из 53 цитаты Филипа К. Дика: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что… — Ну, ну! — Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы. — Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно. — Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли… — Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью… сколько такая может стоить? — Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: «Ничего… ничего… ничего…» — То-то эскимосы обалдеют! — Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: «Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в том направлении, приговаривая: «Ничего, ничего, ничего». Да внуки упекут его в психушку! — Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: «Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: «Умри, эскимосская собака!» Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.

   — У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что… — Ну, ну! — Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы. — Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно. — Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли… — Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью… сколько такая может стоить? — Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: «Ничего… ничего… ничего…» — То-то эскимосы обалдеют! — Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: «Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в том направлении, приговаривая: «Ничего, ничего, ничего». Да внуки упекут его в психушку! — Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: «Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: «Умри, эскимосская собака!» Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.

   — Роберт Арктор · книга
2. «

   Мы от живых отвыкли напрочь, потому что видим только фальшивки.

   Мы от живых отвыкли напрочь, потому что видим только фальшивки.

   — Снятся ли андроидам электроовцы? · книга
3. «

   Боюсь, — сказал Рик, — что теперь смогу существовать только как Уилбер Мерсер. Единожды слившись с ним, невозможно его покинуть. «Неужели мне предстоит вновь взбираться по склону? Да, бесконечный подъём. Я, как и Мерсер, в ловушке у вечности».

   Боюсь, — сказал Рик, — что теперь смогу существовать только как Уилбер Мерсер. Единожды слившись с ним, невозможно его покинуть. «Неужели мне предстоит вновь взбираться по склону? Да, бесконечный подъём. Я, как и Мерсер, в ловушке у вечности».

   — Рик Декард · книга
4. «

   Человек должен искать свой Путь. Должен пытаться.

   Человек должен искать свой Путь. Должен пытаться.

   — Человек в высоком замке · книга
5. «

   А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.

   А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.

   — Помутнение · книга
6. «

   Путь к смерти открыт для нас всегда, в каждый момент, на любом шаге. И постепенно мы приближаемся к ней, сами того не желая. Или, напротив, сдаемся и выбираем смерть сознательно.

   Путь к смерти открыт для нас всегда, в каждый момент, на любом шаге. И постепенно мы приближаемся к ней, сами того не желая. Или, напротив, сдаемся и выбираем смерть сознательно.

   — Человек в высоком замке · книга
7. «

   Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.

   Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.

   — Помутнение · книга
8. «

   — Полоков неприятно поразил меня своим хладнокровием, — объяснил Реш. — Исключительно расчетливый, предусмотрительный и все время насторожен. — Большинство советских полицейских именно так и выглядят, — ответил Гарленд.

   — Полоков неприятно поразил меня своим хладнокровием, — объяснил Реш. — Исключительно расчетливый, предусмотрительный и все время насторожен. — Большинство советских полицейских именно так и выглядят, — ответил Гарленд.

   — Фил Реш · книга
9. «

   Мне представлялось, что я был безумен всю мою жизнь и внезапно обрёл разум!

   Мне представлялось, что я был безумен всю мою жизнь и внезапно обрёл разум!
10. «

    Правда такая же ужасная, как смерть. Но откопать ее гораздо труднее. Мне повезло.

    Правда такая же ужасная, как смерть. Но откопать ее гораздо труднее. Мне повезло.

    — Человек в высоком замке · книга
11. «

    — Ваш маленький сынишка неожиданно показывает вам свою коллекцию вместе с банкой, в которой умерщвляет насекомых. — Я отведу его к врачу, — тихо, но твёрдо ответила Рейчел. Вновь стрелки-близнецы отклонились, но на этот раз не так далеко. Рик отметил это, сделав соответствующую пометку.

    — Ваш маленький сынишка неожиданно показывает вам свою коллекцию вместе с банкой, в которой умерщвляет насекомых. — Я отведу его к врачу, — тихо, но твёрдо ответила Рейчел. Вновь стрелки-близнецы отклонились, но на этот раз не так далеко. Рик отметил это, сделав соответствующую пометку.

    — Рик Декард · книга
12. «

    Государство не может быть лучше своего руководителя.

    Государство не может быть лучше своего руководителя.

    — Джо Чинаделла · книга
13. «

    Кровь не чернила, ее не так легко смыть.

    Кровь не чернила, ее не так легко смыть.

    — Человек в высоком замке · книга
14. «

    Жестокая дилемма нашего существования. Что бы ни происходило, побеждает зло. Тогда зачем сопротивляться? Зачем выбирать, когда все варианты дают одно и то же? И все-таки мы будем идти дальше. Как всегда. День за днем... Нельзя сделать все сразу, поскольку нельзя предвидеть окончательный результат. Как-то повлиять на него мы можем, лишь делая выбор на каждом шаге. Мы будем надеяться. И пытаться.

    Жестокая дилемма нашего существования. Что бы ни происходило, побеждает зло. Тогда зачем сопротивляться? Зачем выбирать, когда все варианты дают одно и то же? И все-таки мы будем идти дальше. Как всегда. День за днем... Нельзя сделать все сразу, поскольку нельзя предвидеть окончательный результат. Как-то повлиять на него мы можем, лишь делая выбор на каждом шаге. Мы будем надеяться. И пытаться.

    — Человек в высоком замке · книга
15. «

    Реальность — это вещь, которая продолжает существовать даже тогда, когда ты перестаешь в нее верить.

    Реальность — это вещь, которая продолжает существовать даже тогда, когда ты перестаешь в нее верить.

    — Как создать вселенную, которая не рассыпется через пару дней · книга
16. «

    Зло — везде! Воистину, оно как цемент!

    Зло — везде! Воистину, оно как цемент!

    — Человек в высоком замке · книга
17. «

    Мы не можем предотвратить падения в пропасть, мы можем лишь ненадолго его отсрочить.

    Мы не можем предотвратить падения в пропасть, мы можем лишь ненадолго его отсрочить.

    — Рик Декард · книга
18. «

    И боль — это основополагающее знание об абсолютном одиночестве и страдании — прикоснулась к нему не абстрактно, а ужасающе реально.

    И боль — это основополагающее знание об абсолютном одиночестве и страдании — прикоснулась к нему не абстрактно, а ужасающе реально.

    — Рик Декард · книга
19. «

    Во всем виноваты физики с их теорией синхронности: каждая частица связана с остальными — нельзя даже пукнуть, не изменив равновесия Вселенной.

    Во всем виноваты физики с их теорией синхронности: каждая частица связана с остальными — нельзя даже пукнуть, не изменив равновесия Вселенной.

    — Человек в высоком замке · книга
20. «

    Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало. Но, возможно, такими они и были, дети, которые смогли выжить среди этого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то странный фатализм владел ими. Для них не было ничего неожиданного. Они могли перенести всё, что угодно. Теперь уже не было никакого нормального, никакого естественного хода событий, как морально, так и физически, который был бы неожиданнен для них. Обычаи, привычки, все эти определяющие силы обучения исчезли.

    Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало. Но, возможно, такими они и были, дети, которые смогли выжить среди этого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то странный фатализм владел ими. Для них не было ничего неожиданного. Они могли перенести всё, что угодно. Теперь уже не было никакого нормального, никакого естественного хода событий, как морально, так и физически, который был бы неожиданнен для них. Обычаи, привычки, все эти определяющие силы обучения исчезли.

    — Майор Хендрикс · книга