38 известных цитат Франца Вертфоллен: красивые цитаты

Подборка из 38 цитат Франца Вертфоллен: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Воистину, где бог, там юность.

   Воистину, где бог, там юность.

   — Франц Вертфоллен
3. «

   Все вопли разума существовали отныне в параллельной вселенной, не в той вселенной, где существовала я. А я существовала во вселенной жемчужности его кожи и кудрявости его волос.

   Все вопли разума существовали отныне в параллельной вселенной, не в той вселенной, где существовала я. А я существовала во вселенной жемчужности его кожи и кудрявости его волос.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

   Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Искусство начинается с искренности.

   Искусство начинается с искренности.

   — Франц Вертфоллен
6. «

   …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

   …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

   — Франц Вертфоллен
7. «

   Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

   Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

   Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

   Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Они были домом друг друга. Они были друг другу крепостью, защищающей самое алое. Два змея в своем бессмертье коллекционирующие драгоценные блестяшки прекрасных моментов, но имеющие по-настоящему лишь одно сокровище – уязвимость брата. И оба бесстрашны, оба требуют с себя бесстрашия, но, когда они вместе, оно случается с ними столь непринужденно – потому что самое алое отдано в верные, горячие, золотые ладони существа, что будет с тобой сквозь концы концов и начала начал – брата, что идет за тобой шаг в шаг дальше предела.

    Они были домом друг друга. Они были друг другу крепостью, защищающей самое алое. Два змея в своем бессмертье коллекционирующие драгоценные блестяшки прекрасных моментов, но имеющие по-настоящему лишь одно сокровище – уязвимость брата. И оба бесстрашны, оба требуют с себя бесстрашия, но, когда они вместе, оно случается с ними столь непринужденно – потому что самое алое отдано в верные, горячие, золотые ладони существа, что будет с тобой сквозь концы концов и начала начал – брата, что идет за тобой шаг в шаг дальше предела.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

    Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.

    — Франц Вертфоллен
13. «

    Слова имеют вес только тогда, когда они наполнены вашим сердцем.

    Слова имеют вес только тогда, когда они наполнены вашим сердцем.

    — Франц Вертфоллен
14. «

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    «Мне восемь лет и я, размахивая кочергой, как Томми-ганом (хотя вряд ли Томми-ганом особенно поразмашешься), прыгаю по дивану.

    «Мне восемь лет и я, размахивая кочергой, как Томми-ганом (хотя вряд ли Томми-ганом особенно поразмашешься), прыгаю по дивану.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Времена все свернутся в кольца, бирюзою застыв внутри, когда в небеса взовьется звон твоей обожженной земли – из волчонка ты станешь – волком, из котенка ты станешь – львом, и закружатся проволокой тонкой кобра с ястребом надо лбом.

    Времена все свернутся в кольца, бирюзою застыв внутри, когда в небеса взовьется звон твоей обожженной земли – из волчонка ты станешь – волком, из котенка ты станешь – львом, и закружатся проволокой тонкой кобра с ястребом надо лбом.

    — Франц Вертфоллен
18. «

    Женщина – это изгиб времени и пространства.

    Женщина – это изгиб времени и пространства.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

    Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    — Франц Вертфоллен · книга