150 цитат Франца Вертфоллена — подборка на все случаи

Подборка из 150 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Искусство начинается с искренности.

   Искусство начинается с искренности.
2. «

   Чем дольше работаешь с людьми, тем тверже отучаешься бояться. Это слишком неэффективно. Сомнения в себе ничего не дают кроме бездействия и подавленности. Если офис-менеджер Антоша, расплывчато желающий в своей жизни денег/свободы/пельменей, может себе позволить страдать «тварь я дрожащая или...», то когда ты понимаешь, что есть задачи X, Y, Z, и если ты их не выполнишь, то не выполнит никто, когда ты действительно это понимаешь, а не страдаешь ненужностью в роде «боже, справлюсь или не справлюсь, справлюсь или не справлюсь? Кажется, не справляюсь!», то сомнения для тебя — роскошь. Ты не в себе сомневаешься, ты постоянно оцениваешь ситуацию и смотришь, какие конкретные твои действия ее улучшат. А на «тварь/не тварь» у тебя и времени нет, работать надо, а не сомневаться.

   Чем дольше работаешь с людьми, тем тверже отучаешься бояться. Это слишком неэффективно. Сомнения в себе ничего не дают кроме бездействия и подавленности. Если офис-менеджер Антоша, расплывчато желающий в своей жизни денег/свободы/пельменей, может себе позволить страдать «тварь я дрожащая или...», то когда ты понимаешь, что есть задачи X, Y, Z, и если ты их не выполнишь, то не выполнит никто, когда ты действительно это понимаешь, а не страдаешь ненужностью в роде «боже, справлюсь или не справлюсь, справлюсь или не справлюсь? Кажется, не справляюсь!», то сомнения для тебя — роскошь. Ты не в себе сомневаешься, ты постоянно оцениваешь ситуацию и смотришь, какие конкретные твои действия ее улучшат. А на «тварь/не тварь» у тебя и времени нет, работать надо, а не сомневаться.
3. «

   Разговаривать — большая проблема для людей. Как им говорить, если они о себе толком ничего и не знают — им причины их эмоций непонятнее любого физического процесса или уравнения.

   Разговаривать — большая проблема для людей. Как им говорить, если они о себе толком ничего и не знают — им причины их эмоций непонятнее любого физического процесса или уравнения.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
4. «

   Простое правило и никто не запомнит. Ни у одной женщины нет такого жалкого эго, как у мужчин, ни одна не бывает такой идиоткой. Не важно, как вы выглядите, насколько вы гипотетически богаты, какой у вас смокинг, часы, туфли, портмоне, девочки всегда предпочтут щедрого. Точка. Человека делают красивым в их глазах не деньги, которые у него есть гипотетически, но деньги, которые он тратит на них.

   Простое правило и никто не запомнит. Ни у одной женщины нет такого жалкого эго, как у мужчин, ни одна не бывает такой идиоткой. Не важно, как вы выглядите, насколько вы гипотетически богаты, какой у вас смокинг, часы, туфли, портмоне, девочки всегда предпочтут щедрого. Точка. Человека делают красивым в их глазах не деньги, которые у него есть гипотетически, но деньги, которые он тратит на них.

   — Сцены семейной жизни · книга
5. «

   Искусство — музыка, фильмы, картины, книги, по сути своей — концентрат. Человеку можно тысячу раз повторить одну и ту же истину, пока он ее не проживет, она останется для него лишь пустым набором звуков, как бы он с ней ни соглашался, как бы ни старался запомнить. Люди способны что-то вместить в свою жизнь, лишь когда это что-то проживается.

   Искусство — музыка, фильмы, картины, книги, по сути своей — концентрат. Человеку можно тысячу раз повторить одну и ту же истину, пока он ее не проживет, она останется для него лишь пустым набором звуков, как бы он с ней ни соглашался, как бы ни старался запомнить. Люди способны что-то вместить в свою жизнь, лишь когда это что-то проживается.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
6. «

   Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

   Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

   — Шот жизни · книга
7. «

   И тут я поняла: роскошь – это продуманность.

   И тут я поняла: роскошь – это продуманность.

   — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
8. «

   — Вы заражаете моросящей своей меланхолией. — Мне очень жаль. — Что вы! Это приятно. Иногда. Когда хочется отдыха. У вас сам голос уже спать кладет. Я вам – огня, вы мне – лавандовость. Приятный обмен. Лежать в кровати, что будет пахнуть гербарием, и рассказывать вам чепуху о… не знаю… — О ваших девушках. — Да. И слушать ваши советы. — И им не следовать.

   — Вы заражаете моросящей своей меланхолией. — Мне очень жаль. — Что вы! Это приятно. Иногда. Когда хочется отдыха. У вас сам голос уже спать кладет. Я вам – огня, вы мне – лавандовость. Приятный обмен. Лежать в кровати, что будет пахнуть гербарием, и рассказывать вам чепуху о… не знаю… — О ваших девушках. — Да. И слушать ваши советы. — И им не следовать.

   — Шутка · книга
9. «

   Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

   Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
10. «

    Музыка может всё. Нет такой волны, на которую музыка не настроит – деньги, секс, любовь, войны, бог. Нет такого, о чем музыка не расскажет – хочешь узнать врага, слушай, как он поет. Хочешь привязать человека – знай, какие ноты делают его пьяным до мягкости пластилина.

    Музыка может всё. Нет такой волны, на которую музыка не настроит – деньги, секс, любовь, войны, бог. Нет такого, о чем музыка не расскажет – хочешь узнать врага, слушай, как он поет. Хочешь привязать человека – знай, какие ноты делают его пьяным до мягкости пластилина.

    — Сцены семейной жизни · книга
11. «

    Счастье, дамы и господа, — непростая вещь. Она не падает на вас с неба. Это дисциплина. Это умение вычищать из себя каловые массы своих страхов, повернутости на себе. Это умение понимать себя.

    Счастье, дамы и господа, — непростая вещь. Она не падает на вас с неба. Это дисциплина. Это умение вычищать из себя каловые массы своих страхов, повернутости на себе. Это умение понимать себя.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Вам никогда не хочется быть любимым. У вас есть потребность любить. Потому что когда вас любят, это никак не чувствуется. Вот когда вы любите — вот это окрыляет. Когда ты можешь проявить нежность, заботу, отдать тепло, прожить нежность, — вот это дает тебе смысл жизни.

    Вам никогда не хочется быть любимым. У вас есть потребность любить. Потому что когда вас любят, это никак не чувствуется. Вот когда вы любите — вот это окрыляет. Когда ты можешь проявить нежность, заботу, отдать тепло, прожить нежность, — вот это дает тебе смысл жизни.

    — Шот жизни · книга
13. «

    Вы что, экономите ум?

    Вы что, экономите ум?
14. «

    Я очень люблю тех, кто может со мной искренне не согласиться. Я знаю, что это тяжело. Иногда невозможно. И, внимание, я не люблю, когда со мной спорят — это выдает идиотов. Я люблю тех, кто со мной не соглашается. «Спорить» и «не соглашаться» — бездна лежит между ними.

    Я очень люблю тех, кто может со мной искренне не согласиться. Я знаю, что это тяжело. Иногда невозможно. И, внимание, я не люблю, когда со мной спорят — это выдает идиотов. Я люблю тех, кто со мной не соглашается. «Спорить» и «не соглашаться» — бездна лежит между ними.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
15. «

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    — Викторианский роман о несчастной Эмилии · книга
16. «

    Наука здесь для того, чтобы объяснить вам мир. Искусство здесь для того, чтобы научить вас с миром взаимодействовать. Искусство учит вас включать сердце и проживать мир. Искусство говорит вам, каким нужно быть и как себя нужно чувствовать, чтобы добиться результата.

    Наука здесь для того, чтобы объяснить вам мир. Искусство здесь для того, чтобы научить вас с миром взаимодействовать. Искусство учит вас включать сердце и проживать мир. Искусство говорит вам, каким нужно быть и как себя нужно чувствовать, чтобы добиться результата.

    — Вакцина от идиократии · книга
17. «

    Жизнь — это изменение. Каждый год, пока ты живешь, ты сталкиваешься с тем, как ты недостаточен.

    Жизнь — это изменение. Каждый год, пока ты живешь, ты сталкиваешься с тем, как ты недостаточен.

    — Шот жизни · книга
18. «

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    — Элеонора фон Вертфоллен · книга
19. «

    Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

    Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

    — О летучих змеях · книга
20. «

    Без поддержки крупных силовых и юридических структур ни одна валюта никогда не станет общеиспользуемой. Модной — да. Поводом для спекуляций — запросто. Общеиспользуемой — никогда.

    Без поддержки крупных силовых и юридических структур ни одна валюта никогда не станет общеиспользуемой. Модной — да. Поводом для спекуляций — запросто. Общеиспользуемой — никогда.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга