Франсуаза Саган: цитаты о любви: 49 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 49 цитат Франсуазы Саган: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В любви как на войне — горе побеждённому.

   В любви как на войне — горе побеждённому.

   — Франсуаза Саган
2. «

   — В какой момент, по-вашему, женщина чувствует, что любовь прошла? — Когда становится скучно, до дрожи скучно, холодно и неуютно, надо бежать. Оставшись, разрушишь себя изнутри и причинишь боль партнеру, потому что он не может не замечать, не чувствовать. Или войдешь во вкус, полюбишь мучиться или мучить, что не лучше.

   — В какой момент, по-вашему, женщина чувствует, что любовь прошла? — Когда становится скучно, до дрожи скучно, холодно и неуютно, надо бежать. Оставшись, разрушишь себя изнутри и причинишь боль партнеру, потому что он не может не замечать, не чувствовать. Или войдешь во вкус, полюбишь мучиться или мучить, что не лучше.

   — Франсуаза Саган · книга
3. «

   Можно ли любить женщину и не уважать её, обожать и не доверять, сходить от неё с ума, несколько не восхищаясь? Ещё как можно! Так даже удобнее, так даже лучше.

   Можно ли любить женщину и не уважать её, обожать и не доверять, сходить от неё с ума, несколько не восхищаясь? Ещё как можно! Так даже удобнее, так даже лучше.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   ...меня интересуют именно отношения людей с одиночеством и с любовью. И я знаю, что это основа жизни человека; не суть важно, космонавт он или акробат, куда важнее, кто его жена или муж, любовник или любовница. Поразительно, что психологические отношения в группе, которые я описываю, применимы к любой среде. Ревность одна и та же для парижского интеллектуала и для фермера из Жиронды. <...> Чувства везде те же, что в одной среде, что в другой.

   ...меня интересуют именно отношения людей с одиночеством и с любовью. И я знаю, что это основа жизни человека; не суть важно, космонавт он или акробат, куда важнее, кто его жена или муж, любовник или любовница. Поразительно, что психологические отношения в группе, которые я описываю, применимы к любой среде. Ревность одна и та же для парижского интеллектуала и для фермера из Жиронды. <...> Чувства везде те же, что в одной среде, что в другой.

   — Франсуаза Саган · книга
5. «

   Чтобы мужчина и женщина полюбили друг друга, недостаточно вместе смеяться. Надо ещё заставлять друг друга страдать.

   Чтобы мужчина и женщина полюбили друг друга, недостаточно вместе смеяться. Надо ещё заставлять друг друга страдать.

   — Франсуаза Саган · книга
6. «

   У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений... Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.

   У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений... Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Не может быть ничего выше мига, когда ты нашёл вторую половину себя.

   Не может быть ничего выше мига, когда ты нашёл вторую половину себя.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Верность в любви, думается мне, возможна, хоть это и нелегко, а вот ревность — чувство, всегда повергавшее меня в панику. Я знавала ревнивцев: это ужасно, это всегда разрушительно, прежде всего для них самих. Они мучаются и мучают, и это губит всё. Думается мне, что ревность, когда сам ревнивец её приемлет, более того, отстаивает как добродетель, становится страшным недугом.

   Верность в любви, думается мне, возможна, хоть это и нелегко, а вот ревность — чувство, всегда повергавшее меня в панику. Я знавала ревнивцев: это ужасно, это всегда разрушительно, прежде всего для них самих. Они мучаются и мучают, и это губит всё. Думается мне, что ревность, когда сам ревнивец её приемлет, более того, отстаивает как добродетель, становится страшным недугом.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

   Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    Он поколебался и поднял глаза на неё: — А я, — сказал он, — я тебе нравлюсь? — Нравишься? — переспросила она. — Куда хуже — я люблю тебя; уходя, мне хочется привязать тебя к ножке кровати и умащать сандалом, когда возвращаюсь. Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, и одновременно мне хочется, чтобы здесь (она показала рукой на середину груди) у тебя что-то переворачивалось, когда ты думаешь обо мне.

    Он поколебался и поднял глаза на неё: — А я, — сказал он, — я тебе нравлюсь? — Нравишься? — переспросила она. — Куда хуже — я люблю тебя; уходя, мне хочется привязать тебя к ножке кровати и умащать сандалом, когда возвращаюсь. Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, и одновременно мне хочется, чтобы здесь (она показала рукой на середину груди) у тебя что-то переворачивалось, когда ты думаешь обо мне.

    — Франсуаза Саган · книга
11. «

    В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

    В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

    — Франсуаза Саган · книга
12. «

    Мне хотелось спрашивать у людей: «Вы влюблены?», «Что вы читаете?»

    Мне хотелось спрашивать у людей: «Вы влюблены?», «Что вы читаете?»

    — Франсуаза Саган · книга
13. «

    — Так вы её не любили? — Нельзя же каждый раз любить.

    — Так вы её не любили? — Нельзя же каждый раз любить.

    — Франсуаза Саган · книга
14. «

    Мужчина не может уважать любовницу, если не любит.

    Мужчина не может уважать любовницу, если не любит.

    — Франсуаза Саган · книга
15. «

    Каждая девочка знает всё о любви; с годами возрастает лишь способность страдать от неё.

    Каждая девочка знает всё о любви; с годами возрастает лишь способность страдать от неё.

    — Франсуаза Саган
16. «

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    — Франсуаза Саган · книга
17. «

    С любовью вечно так: никогда не знаешь, явь это или сон.

    С любовью вечно так: никогда не знаешь, явь это или сон.

    — Франсуаза Саган · книга
18. «

    Чтобы быть любимой, лучше всего быть красивой. Но чтобы быть красивой, нужно быть любимой.

    Чтобы быть любимой, лучше всего быть красивой. Но чтобы быть красивой, нужно быть любимой.

    — Франсуаза Саган
19. «

    Так жаль любовь, всякую любовь, обречённую угаснуть рано или поздно в рыданиях и сожалениях.

    Так жаль любовь, всякую любовь, обречённую угаснуть рано или поздно в рыданиях и сожалениях.

    — Франсуаза Саган · книга
20. «

    Любить — это ещё не всё, нужно ещё быть любимым.

    Любить — это ещё не всё, нужно ещё быть любимым.

    — Франсуаза Саган · книга