Франсуаза Саган: жизненные цитаты: 51 фраза, которые разошлись на цитаты

Подборка из 51 цитата Франсуазы Саган: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я люблю, чтобы мужчины вели себя по-мужски, чтобы они были сильными, оставаясь при этом детьми.

   Я люблю, чтобы мужчины вели себя по-мужски, чтобы они были сильными, оставаясь при этом детьми.

   — Франсуаза Саган
2. «

   Случается порой, что человек совершенно счастлив один, сам по себе. Воспоминания о таких минутах скорее любых других спасают в трудный момент от отчаяния. Вы знаете, что способны быть счастливым в одиночестве и без всяких видимых причин. Вы знаете, что это возможно. И если человек несчастен из-за другого, безнадежно, почти органически зависим от него, такие воспоминания возвращают уверенность.

   Случается порой, что человек совершенно счастлив один, сам по себе. Воспоминания о таких минутах скорее любых других спасают в трудный момент от отчаяния. Вы знаете, что способны быть счастливым в одиночестве и без всяких видимых причин. Вы знаете, что это возможно. И если человек несчастен из-за другого, безнадежно, почти органически зависим от него, такие воспоминания возвращают уверенность.

   — Франсуаза Саган · книга
3. «

   Наше время частенько выводит меня из себя, это правда.

   Наше время частенько выводит меня из себя, это правда.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   Надо называть вещи своими именами! Человек любит, а потом больше не любит.

   Надо называть вещи своими именами! Человек любит, а потом больше не любит.

   — Франсуаза Саган
5. «

   Иметь с кем-то человеческие отношения — значит быть с ним на равных, говорить с ним доверительно помимо любви; и это тоже называется дружбой. Любовь без дружбы — это ужасно. Если человек влюблён лишь в собственное отражение в глазах другого — всё пойдет наперекосяк. Если любишь кого-то, любишь и его счастье. Когда любишь человека, который любит тебя, это предполагает и обязанности, и права — но прежде всего обязанности. Надо делать всё, чтобы люди, которых вы любите, были счастливы, как счастливы вы.

   Иметь с кем-то человеческие отношения — значит быть с ним на равных, говорить с ним доверительно помимо любви; и это тоже называется дружбой. Любовь без дружбы — это ужасно. Если человек влюблён лишь в собственное отражение в глазах другого — всё пойдет наперекосяк. Если любишь кого-то, любишь и его счастье. Когда любишь человека, который любит тебя, это предполагает и обязанности, и права — но прежде всего обязанности. Надо делать всё, чтобы люди, которых вы любите, были счастливы, как счастливы вы.

   — Франсуаза Саган · книга
6. «

   Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом не достойном или заурядном обличье.

   Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом не достойном или заурядном обличье.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Главное преимущество денег — с ними уверенно чувствуешь себя везде.

   Главное преимущество денег — с ними уверенно чувствуешь себя везде.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Женщины с претензиями сразу же становятся смешны; мужчинам же это придает обманчивую мужественность.

   Женщины с претензиями сразу же становятся смешны; мужчинам же это придает обманчивую мужественность.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   Есть два вида счастья: первое приходит нежданно, сваливается как кирпич на голову — любовь, что же ещё, взаимная любовь. И есть другое счастье: просто любить жизнь, быть с ней вежливым, и она, как правило, отвечает вам тем же.

   Есть два вида счастья: первое приходит нежданно, сваливается как кирпич на голову — любовь, что же ещё, взаимная любовь. И есть другое счастье: просто любить жизнь, быть с ней вежливым, и она, как правило, отвечает вам тем же.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    Любопытно, как порой бывает удобно, когда гордиев узел разрубаешь не ты, а кто-то другой.

    Любопытно, как порой бывает удобно, когда гордиев узел разрубаешь не ты, а кто-то другой.

    — Франсуаза Саган · книга
11. «

    — Эта фабрика кормит 80 человек: рабочих, их жён и малолетних деток; кроме того акционеров и моих родственников; в придачу ещё меня самого. Но что об этом: женщины от подобных разговоров умирают от скуки. — Потому что женщины не созданы для дел, им больше пристало говорить о детях, сидеть дома, так? — Вовсе нет! Нет! Женщины, напротив, созданы, чтобы выходить в свет, ходить по улицам, нравиться мужчинам, сводить их с ума, разбивать им сердца. Они созданы для того, чтобы плавать на судах, ездить на поездах, бывать повсюду и повсюду кружить мужчинам голову.

    — Эта фабрика кормит 80 человек: рабочих, их жён и малолетних деток; кроме того акционеров и моих родственников; в придачу ещё меня самого. Но что об этом: женщины от подобных разговоров умирают от скуки. — Потому что женщины не созданы для дел, им больше пристало говорить о детях, сидеть дома, так? — Вовсе нет! Нет! Женщины, напротив, созданы, чтобы выходить в свет, ходить по улицам, нравиться мужчинам, сводить их с ума, разбивать им сердца. Они созданы для того, чтобы плавать на судах, ездить на поездах, бывать повсюду и повсюду кружить мужчинам голову.

    — Франсуаза Саган · книга
12. «

    ...меня интересуют именно отношения людей с одиночеством и с любовью. И я знаю, что это основа жизни человека; не суть важно, космонавт он или акробат, куда важнее, кто его жена или муж, любовник или любовница. Поразительно, что психологические отношения в группе, которые я описываю, применимы к любой среде. Ревность одна и та же для парижского интеллектуала и для фермера из Жиронды. <...> Чувства везде те же, что в одной среде, что в другой.

    ...меня интересуют именно отношения людей с одиночеством и с любовью. И я знаю, что это основа жизни человека; не суть важно, космонавт он или акробат, куда важнее, кто его жена или муж, любовник или любовница. Поразительно, что психологические отношения в группе, которые я описываю, применимы к любой среде. Ревность одна и та же для парижского интеллектуала и для фермера из Жиронды. <...> Чувства везде те же, что в одной среде, что в другой.

    — Франсуаза Саган · книга
13. «

    Все мы таковы после тридцати: любое событие, затрагивает ли оно весь мир или только мир наших чувств, требует некоторой театрализации для того, чтобы оно пошло нам на пользу или дошло до нас.

    Все мы таковы после тридцати: любое событие, затрагивает ли оно весь мир или только мир наших чувств, требует некоторой театрализации для того, чтобы оно пошло нам на пользу или дошло до нас.

    — Франсуаза Саган · книга
14. «

    Верность в любви, думается мне, возможна, хоть это и нелегко, а вот ревность — чувство, всегда повергавшее меня в панику. Я знавала ревнивцев: это ужасно, это всегда разрушительно, прежде всего для них самих. Они мучаются и мучают, и это губит всё. Думается мне, что ревность, когда сам ревнивец её приемлет, более того, отстаивает как добродетель, становится страшным недугом.

    Верность в любви, думается мне, возможна, хоть это и нелегко, а вот ревность — чувство, всегда повергавшее меня в панику. Я знавала ревнивцев: это ужасно, это всегда разрушительно, прежде всего для них самих. Они мучаются и мучают, и это губит всё. Думается мне, что ревность, когда сам ревнивец её приемлет, более того, отстаивает как добродетель, становится страшным недугом.

    — Франсуаза Саган · книга
15. «

    Все мы добиваемся только одного — нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.

    Все мы добиваемся только одного — нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.

    — Франсуаза Саган · книга
16. «

    И потом, всё нейтральное, холодное меня убивает. Но вот что самое странное: те, кто способен на нежность, любовь, понимание, а таких, в конечном счете, довольно много, обычно стыдятся выказывать чувства, им кажется, что это уронит их в собственных глазах и в глазах других. Но ведь всякий, кто нежен и раним, всякий looser, оказывается, в конце концов, winner. Если ты сложил оружие, ты неуязвим; это я давно знаю...

    И потом, всё нейтральное, холодное меня убивает. Но вот что самое странное: те, кто способен на нежность, любовь, понимание, а таких, в конечном счете, довольно много, обычно стыдятся выказывать чувства, им кажется, что это уронит их в собственных глазах и в глазах других. Но ведь всякий, кто нежен и раним, всякий looser, оказывается, в конце концов, winner. Если ты сложил оружие, ты неуязвим; это я давно знаю...

    — Франсуаза Саган · книга
17. «

    Хотеть, желать, сметь — это не постыдно. Постыдно перестать желать, не хотеть, не сметь. В избытке нет ничего ужасного, ужасен недостаток. «Чересчур» — слово куда более пристойное, чем «недостаточно».

    Хотеть, желать, сметь — это не постыдно. Постыдно перестать желать, не хотеть, не сметь. В избытке нет ничего ужасного, ужасен недостаток. «Чересчур» — слово куда более пристойное, чем «недостаточно».

    — Франсуаза Саган · книга
18. «

    Все браки удачны. Трудности начинаются тогда, когда начинается совместная жизнь.

    Все браки удачны. Трудности начинаются тогда, когда начинается совместная жизнь.

    — Франсуаза Саган
19. «

    Легкомыслие — это, по-моему, хорошее качество. Это как место, где можно укрыться, когда дела из рук вон плохи. Когда провалилась пьеса, критика ужасна, если ты близко видел смерть, то уже не можешь всерьёз на это сетовать и рвать на себе волосы. Говоришь себе: «Стоп! Есть вещи и похуже!» Легкомыслие — это ещё и определённая культура, возможность уважать людей, не обременяя их. Я же не скажу им: «Послушайте, со мной случилась беда!» Бедняги, они не будут знать, что с этим делать. Не знаю, если когда-нибудь меня настигнет смертельная болезнь, скажу ли я об этом моим близким. Думаю, нет.

    Легкомыслие — это, по-моему, хорошее качество. Это как место, где можно укрыться, когда дела из рук вон плохи. Когда провалилась пьеса, критика ужасна, если ты близко видел смерть, то уже не можешь всерьёз на это сетовать и рвать на себе волосы. Говоришь себе: «Стоп! Есть вещи и похуже!» Легкомыслие — это ещё и определённая культура, возможность уважать людей, не обременяя их. Я же не скажу им: «Послушайте, со мной случилась беда!» Бедняги, они не будут знать, что с этим делать. Не знаю, если когда-нибудь меня настигнет смертельная болезнь, скажу ли я об этом моим близким. Думаю, нет.

    — Франсуаза Саган · книга
20. «

    Существует тип людей, куда более распространённый, чем принято думать, которые обретают равновесие и силу только на поле боя.

    Существует тип людей, куда более распространённый, чем принято думать, которые обретают равновесие и силу только на поле боя.

    — Франсуаза Саган · книга