300 цитат Фредерика Бегбедера, проверенных временем

Ниже 300 цитат Фредерика Бегбедера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Кокаин — не более чем пудра для мозгов.

   Кокаин — не более чем пудра для мозгов.

   — Марк Марронье · книга
2. «

   Удовольствие имеет одно важное достоинство: в отличие от счастья, оно существует.

   Удовольствие имеет одно важное достоинство: в отличие от счастья, оно существует.

   — Рассказики под экстази · книга
3. «

   В этом и есть моё обаяние: я не уверен, что оно у меня есть.

   В этом и есть моё обаяние: я не уверен, что оно у меня есть.

   — Марк Марронье · книга
4. «

   Удовольствие — штука серьезная: необходимая, но опасная.

   Удовольствие — штука серьезная: необходимая, но опасная.

   — Фредерик Бегбедер · книга
5. «

   В двадцать лет я думал, что знаю о жизни все. В тридцать выяснилось, что я не знал ничего. Десять лет я потратил, чтобы узнать то, что потом придется выбросить из головы.

   В двадцать лет я думал, что знаю о жизни все. В тридцать выяснилось, что я не знал ничего. Десять лет я потратил, чтобы узнать то, что потом придется выбросить из головы.

   — Любовь живёт три года · книга
6. «

   Что мне кажется самым сексуальным в женщине? Её возраст, если ей 18 лет.

   Что мне кажется самым сексуальным в женщине? Её возраст, если ей 18 лет.

   — Романтический эгоист · книга
7. «

   Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня. Я провел худший уик энд в моей жизни. Никогда и ни по кому я так не скучал. Без тебя моя жизнь — зал ожидания. Что может быть хуже, чем зал ожидания в больнице, с неоновым освещением и линолеумом на полу? Человечно ли подвергать меня этому? Вдобавок я в моем зале ожидания один, здесь нет ни других страждущих, чьи кровоточащие раны успокоили бы меня, ни иллюстрированных журналов на низком столике, которые бы меня отвлекли, ни автомата, выплевывающего талончики с номерами, которые дали бы мне надежду, что ожиданию придет конец. Ужасно болит живот, и некому меня полечить. Это и есть состояние влюбленности: боль в животе, единственное лекарство от которой — ты.

   Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня. Я провел худший уик энд в моей жизни. Никогда и ни по кому я так не скучал. Без тебя моя жизнь — зал ожидания. Что может быть хуже, чем зал ожидания в больнице, с неоновым освещением и линолеумом на полу? Человечно ли подвергать меня этому? Вдобавок я в моем зале ожидания один, здесь нет ни других страждущих, чьи кровоточащие раны успокоили бы меня, ни иллюстрированных журналов на низком столике, которые бы меня отвлекли, ни автомата, выплевывающего талончики с номерами, которые дали бы мне надежду, что ожиданию придет конец. Ужасно болит живот, и некому меня полечить. Это и есть состояние влюбленности: боль в животе, единственное лекарство от которой — ты.

   — Любовь живёт три года · книга
8. «

   Знаешь, если бы ты не давала сразу, они бы влюблялись. Мужчины — как рагу, их надо хорошенько потомить.

   Знаешь, если бы ты не давала сразу, они бы влюблялись. Мужчины — как рагу, их надо хорошенько потомить.

   — Любовь живёт три года · книга
9. «

   У смерти припасено для нас больше сюрпризов, чем у жизни.

   У смерти припасено для нас больше сюрпризов, чем у жизни.

   — Марк Марронье · книга
10. «

    Меня поражает это электрическое поле высокого напряжения – осязаемое, мерцающее, – возникающее вдруг между мужчиной и женщиной, которые даже не знакомы, без видимых причин, просто так, всего навсего потому, что они друг другу понравились и изо всех сил стараются себя не выдать.

    Меня поражает это электрическое поле высокого напряжения – осязаемое, мерцающее, – возникающее вдруг между мужчиной и женщиной, которые даже не знакомы, без видимых причин, просто так, всего навсего потому, что они друг другу понравились и изо всех сил стараются себя не выдать.

    — Марк Марронье · книга
11. «

    Они устроились на диване — слишком мягком, чтобы сохранять приличия.

    Они устроились на диване — слишком мягком, чтобы сохранять приличия.

    — Марк Марронье · книга
12. «

    Попытка увековечить чувства — полное безумие, у них есть срок годности, как и у нас самих. Всему приходит конец, а мы не хотим с этим смириться. Страдание прибавляет ему вдохновение.

    Попытка увековечить чувства — полное безумие, у них есть срок годности, как и у нас самих. Всему приходит конец, а мы не хотим с этим смириться. Страдание прибавляет ему вдохновение.

    — Романтический эгоист · книга
13. «

    Очень — это мало.

    Очень — это мало.

    — Идеаль · книга
14. «

    Американцы говорят: «Nice to meet you». Я должен был бы сказать ей: «Sad to leave you».

    Американцы говорят: «Nice to meet you». Я должен был бы сказать ей: «Sad to leave you».

    — Оскар Дюфрен · книга
15. «

    С чего это все вы решили уподобить меня себе?

    С чего это все вы решили уподобить меня себе?

    — Каникулы в коме · книга
16. «

    Глядя на подрастающее поколение, я чувствую гордость: мы были не самыми жесткими у*банами, прогресс не стоит на месте.

    Глядя на подрастающее поколение, я чувствую гордость: мы были не самыми жесткими у*банами, прогресс не стоит на месте.

    — Романтический эгоист · книга
17. «

    Когда имеешь все и сразу, рано или поздно начинаешь ждать катастрофы как избавления.

    Когда имеешь все и сразу, рано или поздно начинаешь ждать катастрофы как избавления.

    — Марк Марронье · книга
18. «

    Наше поколение слишком поверхностно для брака. Нам жениться – все равно что в «Макдоналдс» сходить. А потом – порхаем. Ну как, спрашивается, прожить всю жизнь с одним человеком в обществе тотального порхания? В эпоху, когда кумиров, президентов, искусства, пол, религию меняют как перчатки? С какой стати чувству под названием любовь быть исключением из всеобщей шизофрении?

    Наше поколение слишком поверхностно для брака. Нам жениться – все равно что в «Макдоналдс» сходить. А потом – порхаем. Ну как, спрашивается, прожить всю жизнь с одним человеком в обществе тотального порхания? В эпоху, когда кумиров, президентов, искусства, пол, религию меняют как перчатки? С какой стати чувству под названием любовь быть исключением из всеобщей шизофрении?

    — Любовь живёт три года · книга
19. «

    Глупо, но ничто так не заставляет меня чувствовать себя влюбленным, как вид плачущей женщины. Я могу не дрогнув наблюдать, как исчезают цивилизации, пылают города и взрываются планеты. Но покажите мне слезинку на женской щеке, и вы можете вить из меня веревки. Это проявление моей гебефрении.

    Глупо, но ничто так не заставляет меня чувствовать себя влюбленным, как вид плачущей женщины. Я могу не дрогнув наблюдать, как исчезают цивилизации, пылают города и взрываются планеты. Но покажите мне слезинку на женской щеке, и вы можете вить из меня веревки. Это проявление моей гебефрении.

    — Воспоминания необразумившегося молодого человека · книга
20. «

    Две самые ужасные фразы в мире, это: «Мне надо с тобой поговорить» и «Надеюсь, мы останемся друзьями». Самое смешное, они всегда приводят к противоположному результату, ломая и беседу, и дружбу.

    Две самые ужасные фразы в мире, это: «Мне надо с тобой поговорить» и «Надеюсь, мы останемся друзьями». Самое смешное, они всегда приводят к противоположному результату, ломая и беседу, и дружбу.

    — Воспоминания необразумившегося молодого человека · книга