29 цитат Фредрика Бакман: цитаты о любви, которые стоит перечитать

Ниже 29 цитат Фредрика Бакман: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Трудно определить, когда расцветает любовь; однажды проснёшься — а цветок распустился. И то же самое, когда любовь увядает: однажды становится поздно. В этом смысле у любви много общего с балконными растениями.

   Трудно определить, когда расцветает любовь; однажды проснёшься — а цветок распустился. И то же самое, когда любовь увядает: однажды становится поздно. В этом смысле у любви много общего с балконными растениями.

   — Фредрик Бакман · книга
2. «

   Вообще-то она сама виновата. Сама пошла за него. И теперь по ночам, когда никто больше не сопит, уткнувшись носом ему в шею, он просто не знает, как быть. Вот и всё.

   Вообще-то она сама виновата. Сама пошла за него. И теперь по ночам, когда никто больше не сопит, уткнувшись носом ему в шею, он просто не знает, как быть. Вот и всё.

   — Фредрик Бакман · книга
3. «

   — Не оставайся здесь ради меня, сынок. — А я здесь и не ради тебя, — соврал Джек. Будь тут его мама, она бы сказала: «Знаешь что, дорогой? Чтобы остаться здесь, есть поводы и похуже».

   — Не оставайся здесь ради меня, сынок. — А я здесь и не ради тебя, — соврал Джек. Будь тут его мама, она бы сказала: «Знаешь что, дорогой? Чтобы остаться здесь, есть поводы и похуже».

   — Фредрик Бакман · книга
4. «

   …именно те, кто дал детям их имена, реже всех называют их по имени. Тем, кого мы любим, мы даем ласковые прозвища — любовь требует особенных слов, которые принадлежат только нам.

   …именно те, кто дал детям их имена, реже всех называют их по имени. Тем, кого мы любим, мы даем ласковые прозвища — любовь требует особенных слов, которые принадлежат только нам.

   — Фредрик Бакман · книга
5. «

   Однажды вы спросили меня, почему я люблю свою работу, а я рассказала, почему она у меня хорошо получается. В последние дни у меня неожиданно появилось много времени, чтобы подумать об этом, и я поняла, что люблю свою работу, потому что верю в нее.

   Однажды вы спросили меня, почему я люблю свою работу, а я рассказала, почему она у меня хорошо получается. В последние дни у меня неожиданно появилось много времени, чтобы подумать об этом, и я поняла, что люблю свою работу, потому что верю в нее.

   — Фредрик Бакман · книга
6. «

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   — Фредрик Бакман · книга
7. «

   Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   — Фредрик Бакман · книга
8. «

   — Когда мы с Кнутом только-только влюбились друг в друга, мы договорились о том, как будем ссориться. Кнут сказал, что рано или поздно влюбленность пройдет и тогда, хотим мы того или нет, мы начнем ссориться. И мы заключили договор — что-то вроде Женевской конвенции, в которой страны устанавливают правила на случай войны. Мы с Кнутом пообещали друг другу, что, как бы сильна ни была обида, мы никогда не будем умышленно делать друг другу больно. Что не будем ссориться ради того, чтобы победить друг друга. Этого ведь никакой брак не выдержит. — Ну и как, работает? — спросила Юлия. — Не знаю, — призналась Эстель. — Почему? — Влюбленность так и не прошла.

   — Когда мы с Кнутом только-только влюбились друг в друга, мы договорились о том, как будем ссориться. Кнут сказал, что рано или поздно влюбленность пройдет и тогда, хотим мы того или нет, мы начнем ссориться. И мы заключили договор — что-то вроде Женевской конвенции, в которой страны устанавливают правила на случай войны. Мы с Кнутом пообещали друг другу, что, как бы сильна ни была обида, мы никогда не будем умышленно делать друг другу больно. Что не будем ссориться ради того, чтобы победить друг друга. Этого ведь никакой брак не выдержит. — Ну и как, работает? — спросила Юлия. — Не знаю, — призналась Эстель. — Почему? — Влюбленность так и не прошла.

   — Фредрик Бакман · книга
9. «

   И все-таки он настаивал, что сам за ней заедет. Папа есть папа, а дочка есть дочка, пусть психологам и трудно с этим смириться.

   И все-таки он настаивал, что сам за ней заедет. Папа есть папа, а дочка есть дочка, пусть психологам и трудно с этим смириться.

   — Фредрик Бакман · книга
10. «

    Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

    Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

    — Фредрик Бакман · книга
11. «

    Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определенно что-то было. А для Уве скорее кто-то.

    Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определенно что-то было. А для Уве скорее кто-то.

    — Фредрик Бакман · книга
12. «

    Как сказала однажды Соня, чтобы понять таких мужиков Уве и Руне, прежде всего необходимо понять, что они родились не в свое время. Такие немногого просят от жизни – лишь самых простых вещей, считала Соня. Чтоб крыша над головой, да тихая улочка, да машина одной-единственной марки, да жена-лапушка, одна-единственная на всю жизнь. Чтоб работать с пользой. Чтоб дом был, а в доме что-нибудь регулярно ломалось и откручивалось – а ты б ходил с отверткой и прикручивал.

    Как сказала однажды Соня, чтобы понять таких мужиков Уве и Руне, прежде всего необходимо понять, что они родились не в свое время. Такие немногого просят от жизни – лишь самых простых вещей, считала Соня. Чтоб крыша над головой, да тихая улочка, да машина одной-единственной марки, да жена-лапушка, одна-единственная на всю жизнь. Чтоб работать с пользой. Чтоб дом был, а в доме что-нибудь регулярно ломалось и откручивалось – а ты б ходил с отверткой и прикручивал.

    — Фредрик Бакман · книга
13. «

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    — Фредрик Бакман · книга
14. «

    Ну не может человек, посетивший показы тысяч квартир, не понять, что в мире гораздо больше любви, чем ненависти. Крыть это было нечем даже Заре. К тому же Кролик по-прежнему не собирался замерзать, этот баран с кроличьей головой. Кончай говорить о любви и замерзни, наконец, черт тебя побери, думала Зара, прикидывая, как бы ответить пообиднее. Но вместо этого, к своему удивлению, лишь спросила: — На основе чего вы делаете такой вывод? Уши Кролика покачнулись. — На основе всех тех квартир, которые на продажу не выставлены.

    Ну не может человек, посетивший показы тысяч квартир, не понять, что в мире гораздо больше любви, чем ненависти. Крыть это было нечем даже Заре. К тому же Кролик по-прежнему не собирался замерзать, этот баран с кроличьей головой. Кончай говорить о любви и замерзни, наконец, черт тебя побери, думала Зара, прикидывая, как бы ответить пообиднее. Но вместо этого, к своему удивлению, лишь спросила: — На основе чего вы делаете такой вывод? Уши Кролика покачнулись. — На основе всех тех квартир, которые на продажу не выставлены.

    — Фредрик Бакман · книга
15. «

    Он был моим эхом. Все, что я делаю, теперь звучит глухо, — сказала Эстель.

    Он был моим эхом. Все, что я делаю, теперь звучит глухо, — сказала Эстель.

    — Фредрик Бакман · книга
16. «

    Уве, по общему мнению, видел всё в чёрно-белом цвете. Она раскрасила его мир. Дала ему остальные краски.

    Уве, по общему мнению, видел всё в чёрно-белом цвете. Она раскрасила его мир. Дала ему остальные краски.

    — Фредрик Бакман · книга
17. «

    Чтобы не быть неудобным родителем, пришлось съехать с квартиры, уйти с работы, зажмуриться и прикусить губу. Ради детей.

    Чтобы не быть неудобным родителем, пришлось съехать с квартиры, уйти с работы, зажмуриться и прикусить губу. Ради детей.

    — Фредрик Бакман · книга
18. «

    Он никогда не был идеальным мужчиной, да и кто без греха, чего уж там говорить, но всякий раз, когда на улице шел дождь, он подъезжал ко входу и высаживал меня у самой двери. Так что я могла дожидаться в тепле, пока он паркуется.

    Он никогда не был идеальным мужчиной, да и кто без греха, чего уж там говорить, но всякий раз, когда на улице шел дождь, он подъезжал ко входу и высаживал меня у самой двери. Так что я могла дожидаться в тепле, пока он паркуется.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    Стоило вспомнить о нем, и каждая жилка ее тела отзывалась болью. Она не могла разлюбить его, даже после всего, что он сделал, не могла перестать винить себя в том, что произошло. Возможно, с ней было недостаточно весело, возможно, нельзя требовать от человека, чтобы он остался рядом навсегда.

    Стоило вспомнить о нем, и каждая жилка ее тела отзывалась болью. Она не могла разлюбить его, даже после всего, что он сделал, не могла перестать винить себя в том, что произошло. Возможно, с ней было недостаточно весело, возможно, нельзя требовать от человека, чтобы он остался рядом навсегда.

    — Фредрик Бакман · книга
20. «

    Мартышка и Лягушка. Я стараюсь быть хорошим папой. Изо всех сил. Но когда вы садитесь в машину и спрашиваете: «Чем это тут пахнет? Ты что, ел конфеты?» — мне приходится врать. Sorry.

    Мартышка и Лягушка. Я стараюсь быть хорошим папой. Изо всех сил. Но когда вы садитесь в машину и спрашиваете: «Чем это тут пахнет? Ты что, ел конфеты?» — мне приходится врать. Sorry.

    — Фредрик Бакман · книга