54 лучших цитаты — Фредрик Бакман: цитаты о любви

Ниже 54 цитаты Фредрика Бакман: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бы мы были влюблены непрерывно, то умерли бы с голоду. А любовь – это влюбленность… время от времени.

   Если бы мы были влюблены непрерывно, то умерли бы с голоду. А любовь – это влюбленность… время от времени.

   — Фредрик Бакман · книга
2. «

   Уве ни разу не задавался вопросом, как жил до того, как повстречал её. Но если б задался, ответил бы, что никак.

   Уве ни разу не задавался вопросом, как жил до того, как повстречал её. Но если б задался, ответил бы, что никак.

   — Фредрик Бакман · книга
3. «

   Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до неё. И после неё – тоже нет.

   Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до неё. И после неё – тоже нет.

   — Фредрик Бакман · книга
4. «

   В жизни он не слыхал ничего чудесней её голоса. Он всегда звучал так, будто она вот-вот рассмеётся. А уж если рассмеётся, то, чудилось Уве, будто пузырьки шампанского заиграют.

   В жизни он не слыхал ничего чудесней её голоса. Он всегда звучал так, будто она вот-вот рассмеётся. А уж если рассмеётся, то, чудилось Уве, будто пузырьки шампанского заиграют.

   — Фредрик Бакман · книга
5. «

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   — Фредрик Бакман · книга
6. «

   Никогда не доверяй человеку, в чьей жизни нет того, что он любит без оглядки.

   Никогда не доверяй человеку, в чьей жизни нет того, что он любит без оглядки.

   — Фредрик Бакман · книга
7. «

   — Не оставайся здесь ради меня, сынок. — А я здесь и не ради тебя, — соврал Джек. Будь тут его мама, она бы сказала: «Знаешь что, дорогой? Чтобы остаться здесь, есть поводы и похуже».

   — Не оставайся здесь ради меня, сынок. — А я здесь и не ради тебя, — соврал Джек. Будь тут его мама, она бы сказала: «Знаешь что, дорогой? Чтобы остаться здесь, есть поводы и похуже».

   — Фредрик Бакман · книга
8. «

   Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

   Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

   — Фредрик Бакман · книга
9. «

   — Ты настоящий профи, сынок, — скажет отец, глядя в пол. Он хотел бы прибавить: «И ты золотой человек», но не смог. — А вот ты, папа, не всегда профи, — улыбнется Джек, глядя на небо. Он хотел бы прибавить: «Но всему остальному я научился у тебя», но не смог.

   — Ты настоящий профи, сынок, — скажет отец, глядя в пол. Он хотел бы прибавить: «И ты золотой человек», но не смог. — А вот ты, папа, не всегда профи, — улыбнется Джек, глядя на небо. Он хотел бы прибавить: «Но всему остальному я научился у тебя», но не смог.

   — Фредрик Бакман · книга
10. «

    – Кого-кого, а меня не проведёшь, мой милый, – игриво улыбалась она, забираясь к нему в охапку. – Ты тоже танцуешь, Уве, но внутри себя, когда никто не видит. Вот за это я тебя и люблю. Хочешь ты этого или нет.

    – Кого-кого, а меня не проведёшь, мой милый, – игриво улыбалась она, забираясь к нему в охапку. – Ты тоже танцуешь, Уве, но внутри себя, когда никто не видит. Вот за это я тебя и люблю. Хочешь ты этого или нет.

    — Фредрик Бакман · книга
11. «

    Люди влюбляются не в мужчин и женщин, а в идиотов!

    Люди влюбляются не в мужчин и женщин, а в идиотов!

    — Фредрик Бакман · книга
12. «

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    — Фредрик Бакман · книга
13. «

    … Уве всё гадал, ну почему она выбрала его. Она ведь любит всякие абстрактные вещи – музыку там, книги, всякие чудные слова. Уве же человек дела. Ему по душе отвёртки и масляные фильтры. Он шёл по жизни, сунув руки в карманы брюк. Она – танцуя. – Одного солнечного луча довольно, чтобы прогнать все тени, – ответила она, когда он поинтересовался, откуда в ней эдакая прорва оптимизма.

    … Уве всё гадал, ну почему она выбрала его. Она ведь любит всякие абстрактные вещи – музыку там, книги, всякие чудные слова. Уве же человек дела. Ему по душе отвёртки и масляные фильтры. Он шёл по жизни, сунув руки в карманы брюк. Она – танцуя. – Одного солнечного луча довольно, чтобы прогнать все тени, – ответила она, когда он поинтересовался, откуда в ней эдакая прорва оптимизма.

    — Фредрик Бакман · книга
14. «

    «Пока мы не любим, мы спим». «Любовь – это когда я рада, что ты есть».

    «Пока мы не любим, мы спим». «Любовь – это когда я рада, что ты есть».

    — Фредрик Бакман · книга
15. «

    Чтобы не быть неудобным родителем, пришлось съехать с квартиры, уйти с работы, зажмуриться и прикусить губу. Ради детей.

    Чтобы не быть неудобным родителем, пришлось съехать с квартиры, уйти с работы, зажмуриться и прикусить губу. Ради детей.

    — Фредрик Бакман · книга
16. «

    Где-то на небесах Эстель будет слушать музыку с одним мужчиной и говорить о литературе с другим. Там это можно себе позволить.

    Где-то на небесах Эстель будет слушать музыку с одним мужчиной и говорить о литературе с другим. Там это можно себе позволить.

    — Фредрик Бакман · книга
17. «

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

    — Фредрик Бакман · книга
18. «

    И все-таки он настаивал, что сам за ней заедет. Папа есть папа, а дочка есть дочка, пусть психологам и трудно с этим смириться.

    И все-таки он настаивал, что сам за ней заедет. Папа есть папа, а дочка есть дочка, пусть психологам и трудно с этим смириться.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    — Фредрик Бакман · книга
20. «

    Он был моим эхом. Все, что я делаю, теперь звучит глухо, — сказала Эстель.

    Он был моим эхом. Все, что я делаю, теперь звучит глухо, — сказала Эстель.

    — Фредрик Бакман · книга