77 сильных цитат Фрэнка Герберта

Подборка из 77 цитат Фрэнка Герберта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Камень тяжел, и песок весит немало; но гнев глупца ещё тяжелее.

   Камень тяжел, и песок весит немало; но гнев глупца ещё тяжелее.

   — Дюна · книга
2. «

   Кто умеет подчиниться — тот правит.

   Кто умеет подчиниться — тот правит.

   — Преподобная Мать Гайя-Елена Мохийям · книга
3. «

   ...нельзя не замечать опасности, таящейся в стремлении к бесконечному совершенству. Ведь очевидно, что бесконечное совершенство должно во всем опираться само на себя. А потому все, стремящееся к подобному совершенству, стремится навстречу собственной смерти.

   ...нельзя не замечать опасности, таящейся в стремлении к бесконечному совершенству. Ведь очевидно, что бесконечное совершенство должно во всем опираться само на себя. А потому все, стремящееся к подобному совершенству, стремится навстречу собственной смерти.

   — Дюна · книга
4. «

   Я сказал: задуем лампу! Настал день! А ты говоришь: дай мне фонарь, чтобы я не проглядел приход дня.

   Я сказал: задуем лампу! Настал день! А ты говоришь: дай мне фонарь, чтобы я не проглядел приход дня.

   — Муад'Диб · книга
5. «

   Сделки – это для равных. Или почти равных...

   Сделки – это для равных. Или почти равных...

   — Фейд-Раута · книга
6. «

   Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила.

   Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила.

   — Эдрик · книга
7. «

   Каждой цивилизации приходится противодействовать лишенной рассудка силе, способной противиться любому сознательному намерению общества, восстать против него и обмануть.

   Каждой цивилизации приходится противодействовать лишенной рассудка силе, способной противиться любому сознательному намерению общества, восстать против него и обмануть.

   — Мессия Дюны · книга
8. «

   Мотивы, коренящиеся в нашем непроницаемом прошлом, возникают из бессознательного и становятся событиями, с которыми нам приходится не только жить, но и бороться. Это чудовище с головой гидры, которое нападает на нас с невидимой нами стороны.

   Мотивы, коренящиеся в нашем непроницаемом прошлом, возникают из бессознательного и становятся событиями, с которыми нам приходится не только жить, но и бороться. Это чудовище с головой гидры, которое нападает на нас с невидимой нами стороны.

   — Бог-император Дюны · книга
9. «

   Ива сгибается под ветром, пока не разрастется и не встанет стеной на его пути.

   Ива сгибается под ветром, пока не разрастется и не встанет стеной на его пути.

   — Дюна · книга
10. «

    Люди появляются на свет, страдая подверженности самой упорной и изнурительной из всех интеллектуальный болезней, — самообману. Эта болезнь придает драматическую окраску самому лучшему и самому худшему из миров. По нашему мнению, к этой болезни не существует естественного иммунитета. Надо проявлять постоянную бдительность.

    Люди появляются на свет, страдая подверженности самой упорной и изнурительной из всех интеллектуальный болезней, — самообману. Эта болезнь придает драматическую окраску самому лучшему и самому худшему из миров. По нашему мнению, к этой болезни не существует естественного иммунитета. Надо проявлять постоянную бдительность.

    — Капитул Дюны · книга
11. «

    Правитель должен научиться убеждать, а не принуждать.

    Правитель должен научиться убеждать, а не принуждать.

    — Дюна · книга
12. «

    Быть может, самым ужасным моментом познания является то, когда ты понимаешь, что твой отец — обычный человек из плоти и крови.

    Быть может, самым ужасным моментом познания является то, когда ты понимаешь, что твой отец — обычный человек из плоти и крови.

    — Дюна · книга
13. «

    Будь готов принять то, что дано тебе испытать.

    Будь готов принять то, что дано тебе испытать.

    — Дюна · книга
14. «

    Чернота цельна, даже если кипит ужасом. Свет же многолик. Ночь страшна запахами и летучими неуловимыми звуками. Измерения в ночи распадаются, всё становится преувеличением — шипы более колючими, листья — острее. Но ужас дня может быть намного хуже.

    Чернота цельна, даже если кипит ужасом. Свет же многолик. Ночь страшна запахами и летучими неуловимыми звуками. Измерения в ночи распадаются, всё становится преувеличением — шипы более колючими, листья — острее. Но ужас дня может быть намного хуже.

    — Дети Дюны · книга
15. «

    Он очень устал, причем больше всего от того, что приходилось все время скрывать усталость.

    Он очень устал, причем больше всего от того, что приходилось все время скрывать усталость.

    — Дюна · книга
16. «

    У любви есть одно опасное качество. В любви притупляется тонкость ощущений. Нельзя давать другому палку, которой тебя будут бить.

    У любви есть одно опасное качество. В любви притупляется тонкость ощущений. Нельзя давать другому палку, которой тебя будут бить.

    — Капитул Дюны · книга
17. «

    Высокомерие годится только на то, чтобы возвести крепостную стену, за которой прячутся сомнения и страх.

    Высокомерие годится только на то, чтобы возвести крепостную стену, за которой прячутся сомнения и страх.

    — Бене Джессерит · книга
18. «

    «Если бы желания были рыбами, мы бы все забрасывали сети…» – пробормотал он.

    «Если бы желания были рыбами, мы бы все забрасывали сети…» – пробормотал он.

    — Дюна · книга
19. «

    То, что мы не можем чего-либо представить, ещё не делает такую вещь невозможной.

    То, что мы не можем чего-либо представить, ещё не делает такую вещь невозможной.

    — Хейт · книга
20. «

    Многие отмечали быстроту, с которой Муад'Диб усвоил уроки Арракиса и познал его неизбежности. Мы, Бене Гессерит, разумеется, знаем, в чем основы этой быстроты. Другим же можем сказать, что Муад'Диб быстро учился потому, что прежде всего его научили тому, как надо учиться. Но самым первым уроком стало усвоение веры в то, что он может учиться, и это – основа всего. Просто поразительно, как много людей не верят в то, что могут учиться и научиться, и насколько больше людей считают, что учиться очень трудно. Муад'Диб же знал, что каждый опыт несет свой урок.

    Многие отмечали быстроту, с которой Муад'Диб усвоил уроки Арракиса и познал его неизбежности. Мы, Бене Гессерит, разумеется, знаем, в чем основы этой быстроты. Другим же можем сказать, что Муад'Диб быстро учился потому, что прежде всего его научили тому, как надо учиться. Но самым первым уроком стало усвоение веры в то, что он может учиться, и это – основа всего. Просто поразительно, как много людей не верят в то, что могут учиться и научиться, и насколько больше людей считают, что учиться очень трудно. Муад'Диб же знал, что каждый опыт несет свой урок.

    — Ирулан · книга