Фрэнсис Скотт Фицджеральд: цитаты о любви: 20 цитат на каждый день

Ниже 20 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральд: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...мужья слишком часто — только «мужья», а мне нужен человек, которого я могу любить.

   ...мужья слишком часто — только «мужья», а мне нужен человек, которого я могу любить.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
2. «

   Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

   Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
3. «

   Точно так же мы редко испытываем сочувствие к тем, кто ищет его и в нем нуждается, — мы приберегаем его для тех, кто умеет иными способами тронуть нашу душу.

   Точно так же мы редко испытываем сочувствие к тем, кто ищет его и в нем нуждается, — мы приберегаем его для тех, кто умеет иными способами тронуть нашу душу.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   — А я не буду мёрзнуть, Гарри? — спросила она — Конечно нет. Нос у тебя, может, и замёрзнет, но чтобы зуб на зуб не попадал — это нет. Мороз у нас крепкий, сухой. — Я, наверное, тепличное растение. Мне никогда не нравился холод. С минуту они шли молча. — Салли Кэрол, — спросил он, медленно выговаривая слова, — что ты скажешь насчёт... марта? — Скажу, что я тебя люблю. — Значит, в марте? — В марте, Гарри.

   — А я не буду мёрзнуть, Гарри? — спросила она — Конечно нет. Нос у тебя, может, и замёрзнет, но чтобы зуб на зуб не попадал — это нет. Мороз у нас крепкий, сухой. — Я, наверное, тепличное растение. Мне никогда не нравился холод. С минуту они шли молча. — Салли Кэрол, — спросил он, медленно выговаривая слова, — что ты скажешь насчёт... марта? — Скажу, что я тебя люблю. — Значит, в марте? — В марте, Гарри.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
5. «

   Им часто бывало хорошо вместе, немало чудесных ночей они провели, чередуя разговоры с любовью, но он, уходя от нее, уходил в себя, а она оставалась ни с чем — держалась за это Ничто, смотрела на него, называла его разными именами, но знала: это всего лишь надежда, что скоро вернется к ней он.

   Им часто бывало хорошо вместе, немало чудесных ночей они провели, чередуя разговоры с любовью, но он, уходя от нее, уходил в себя, а она оставалась ни с чем — держалась за это Ничто, смотрела на него, называла его разными именами, но знала: это всего лишь надежда, что скоро вернется к ней он.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
6. «

   Эта любовь перевернула для неё всё на свете, когда она даже по полю сражения ходит будто в прекрасном сне.

   Эта любовь перевернула для неё всё на свете, когда она даже по полю сражения ходит будто в прекрасном сне.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
7. «

   Какой только любви не бывает в жизни, но нельзя два раза любить одинаково.

   Какой только любви не бывает в жизни, но нельзя два раза любить одинаково.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

   Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
9. «

   Как легко быть любимым и как трудно любить.

   Как легко быть любимым и как трудно любить.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    ...нельзя позволять себе любить чрезмерно: он знал, как может отец напортить дочери или мать сыну, приучив к чрезмерно тесным узам, — после, оторвавшись от дома, дети будут искать у спутника жизни ту же нерассуждающую нежность, и, быть может, не найдя её, ожесточатся и на любовь, и на саму жизнь.

    ...нельзя позволять себе любить чрезмерно: он знал, как может отец напортить дочери или мать сыну, приучив к чрезмерно тесным узам, — после, оторвавшись от дома, дети будут искать у спутника жизни ту же нерассуждающую нежность, и, быть может, не найдя её, ожесточатся и на любовь, и на саму жизнь.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
11. «

    ... При каждом из столь тесных соприкосновений с чужой личностью, эта чужая личность впечатывалась в его собственную; взять все или не брать ничего — таков был жизненный выбор, и теперь ему словно по высшему приговору предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через них обретать полноту существования. То была невеселая участь; ведь так легко быть любимым — и так трудно любить.

    ... При каждом из столь тесных соприкосновений с чужой личностью, эта чужая личность впечатывалась в его собственную; взять все или не брать ничего — таков был жизненный выбор, и теперь ему словно по высшему приговору предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через них обретать полноту существования. То была невеселая участь; ведь так легко быть любимым — и так трудно любить.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    Когда люди так щедро отдают себя окружающим, не значит ли это, что они недостаточно близки между собой?

    Когда люди так щедро отдают себя окружающим, не значит ли это, что они недостаточно близки между собой?

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
13. «

    В тридцать мы хотим заводить друзей. А в сорок понимаем, что они не спасут нас больше, чем любовь.

    В тридцать мы хотим заводить друзей. А в сорок понимаем, что они не спасут нас больше, чем любовь.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд
14. «

    Видимо, понадобятся сотни лет, чтобы такие новоиспеченные амазонки поняли, что мужчина уязвим только тогда, когда затронута его гордость, но уж коли она затронута, как бы лицемерно ни уверяли его в наилучших намерениях, он становится чувствительным и хрупким, как Шалтай-Болгай.

    Видимо, понадобятся сотни лет, чтобы такие новоиспеченные амазонки поняли, что мужчина уязвим только тогда, когда затронута его гордость, но уж коли она затронута, как бы лицемерно ни уверяли его в наилучших намерениях, он становится чувствительным и хрупким, как Шалтай-Болгай.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Кончился обед, и они с Джонкуил остались одни в комнате, которая видела начало их любви и ее конец. Как давно это было и как невыразимо грустно! Так мучиться и страдать, как он страдал тогда на этом самом диване, он в жизни уже не будет. Никогда он не будет таким слабым, и усталым, и несчастным, и бедным. И однако же тот мальчик, пятнадцать месяцев назад, был чем-то богаче его. Верой? Пылкостью? Самое разумное... Они сделали самое разумное. Ценой юности он приобрел силу, из отчаянья выковал успех. Но вместе с юностью жизнь унесла непосредственность его любви.

    Кончился обед, и они с Джонкуил остались одни в комнате, которая видела начало их любви и ее конец. Как давно это было и как невыразимо грустно! Так мучиться и страдать, как он страдал тогда на этом самом диване, он в жизни уже не будет. Никогда он не будет таким слабым, и усталым, и несчастным, и бедным. И однако же тот мальчик, пятнадцать месяцев назад, был чем-то богаче его. Верой? Пылкостью? Самое разумное... Они сделали самое разумное. Ценой юности он приобрел силу, из отчаянья выковал успех. Но вместе с юностью жизнь унесла непосредственность его любви.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
16. «

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
17. «

    Вся жизнь — это движение к одной-единственной фразе: «Я тебя люблю» — и обратно.

    Вся жизнь — это движение к одной-единственной фразе: «Я тебя люблю» — и обратно.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
18. «

    Он, конечно, понимал, что любовь должна быть более милосердной, однако всякий мужчина любит то, что уже заложено в нем самом, что уже не изменишь, и если сам он был способен только на любовь ревнивую и собственническую, ничего тут не поделаешь.

    Он, конечно, понимал, что любовь должна быть более милосердной, однако всякий мужчина любит то, что уже заложено в нем самом, что уже не изменишь, и если сам он был способен только на любовь ревнивую и собственническую, ничего тут не поделаешь.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
19. «

    Я люблю вас. Люблю ваши деньги, но сильней денег люблю вас, а это уже кое-что. И возможно, ваш отец сделает меня помощником продюсера.

    Я люблю вас. Люблю ваши деньги, но сильней денег люблю вас, а это уже кое-что. И возможно, ваш отец сделает меня помощником продюсера.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
20. «

    Она не знала, любовь это или нет, но всем своим сердцем и душой чувствовала одно: что больше всего на свете ей хочется спрятаться у него в кармане и вечно сидеть там в покое и безопасности.

    Она не знала, любовь это или нет, но всем своим сердцем и душой чувствовала одно: что больше всего на свете ей хочется спрятаться у него в кармане и вечно сидеть там в покое и безопасности.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга