12 цитат Фридриха Шиллера для тех, кто любит думать

Подборка из 12 цитат Фридриха Шиллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На чердаке у неё может быть всё, что угодно, — на этот счёт с женского пола спрос не велик, только бы вас господь первым этажом не обидел.

   На чердаке у неё может быть всё, что угодно, — на этот счёт с женского пола спрос не велик, только бы вас господь первым этажом не обидел.

   — Коварство и любовь · книга
2. «

   Для одного наука — возвышенная небесная богиня, для другого — дойная корова, обеспечивающая его маслом.

   Для одного наука — возвышенная небесная богиня, для другого — дойная корова, обеспечивающая его маслом.
3. «

   Тесен мир, мозг же человека необъятен.

   Тесен мир, мозг же человека необъятен.
4. «

   Свободен лишь тот, кто владеет собой.

   Свободен лишь тот, кто владеет собой.
5. «

   Человек вырастает по мере того, как растут его цели.

   Человек вырастает по мере того, как растут его цели.
6. «

   Лучше страшный конец, чем бесконечный страх.

   Лучше страшный конец, чем бесконечный страх.
7. «

   Если меня спросят, почему в моем сердце нет никакой религии, то я отвечу, что я утратил её по вине самой же религии.

   Если меня спросят, почему в моем сердце нет никакой религии, то я отвечу, что я утратил её по вине самой же религии.
8. «

   Моя отчизна там, где меня любит Луиза. Следы твоих ног в диких песчаных пустынях мне дороже, чем величественное здание собора в моем родном краю.

   Моя отчизна там, где меня любит Луиза. Следы твоих ног в диких песчаных пустынях мне дороже, чем величественное здание собора в моем родном краю.

   — Фердинанд · книга
9. «

   Насилие ожесточает мечтателей, но не исправляет их.

   Насилие ожесточает мечтателей, но не исправляет их.

   — Коварство и любовь · книга
10. «

    И всё же я буду порою вдыхать аромат увядших цветов минувшего.

    И всё же я буду порою вдыхать аромат увядших цветов минувшего.

    — Луиза Миллер · книга
11. «

    Театр наказует тысячи пороков, оставляемых судом без наказания, и рекомендует тысячи добродетелей, о которых умалчивает закон... Театр вытаскивает обман и ложь из их кривых лабиринтов и показывает дневному свету их ужасную наружность. Театр развёртывает перед нами разнообразную панораму человеческих страданий. Театр искусственно вводит нас в сферу чужих бедствий и за мгновенное страдание награждает нас сладостными слезами и роскошным приростом мужества и опыта... Всё то, что чувствует наша душа в виде смутных, неясных ощущений, театр преподносит нам в громких словах и ярких образах, сила которых поражает нас... Лишь в театре великие мастера мира сего слышат нечто редкое или, даже прямо для них, невозможное — Правду, и видят то, чего не видят кругом себя никогда, или встречают очень редко — Человека...

    Театр наказует тысячи пороков, оставляемых судом без наказания, и рекомендует тысячи добродетелей, о которых умалчивает закон... Театр вытаскивает обман и ложь из их кривых лабиринтов и показывает дневному свету их ужасную наружность. Театр развёртывает перед нами разнообразную панораму человеческих страданий. Театр искусственно вводит нас в сферу чужих бедствий и за мгновенное страдание награждает нас сладостными слезами и роскошным приростом мужества и опыта... Всё то, что чувствует наша душа в виде смутных, неясных ощущений, театр преподносит нам в громких словах и ярких образах, сила которых поражает нас... Лишь в театре великие мастера мира сего слышат нечто редкое или, даже прямо для них, невозможное — Правду, и видят то, чего не видят кругом себя никогда, или встречают очень редко — Человека...
12. «

    Если я ненавижу, я отнимаю у себя нечто; если я люблю, я обогащаю себя тем, что я люблю. Человеконенавистничество — медленное самоубийство; себялюбие — величайшая нищета живого создания.

    Если я ненавижу, я отнимаю у себя нечто; если я люблю, я обогащаю себя тем, что я люблю. Человеконенавистничество — медленное самоубийство; себялюбие — величайшая нищета живого создания.