73 цитаты Фёдора Достоевский: жизненные цитаты — избранное

Подборка из 73 цитаты Фёдора Достоевский: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.

   Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.

   — Фёдор Достоевский · книга
2. «

   — ...мы вступаем в сношения даже с людьми нам ненавистными, если нас вызывает к тому необходимость.

   — ...мы вступаем в сношения даже с людьми нам ненавистными, если нас вызывает к тому необходимость.

   — Фёдор Достоевский · книга
3. «

   Да и вообще раздражает нижний чин всякая свысока небрежность, всякая брезгливость в обращении с ними.

   Да и вообще раздражает нижний чин всякая свысока небрежность, всякая брезгливость в обращении с ними.

   — Фёдор Достоевский · книга
4. «

   Все вы, до единого, — болтушки и фанфарошки! Заведётся у вас страданьице — вы с ним как курица с яйцом носитесь! Даже и тут воруете чужих авторов. Ни признака жизни в вас самстоятельной! Из спермацетной мази вы сделаны, а вместо крови сыворотка! Никому-то из вас я не верю! Первое дело у вас, во всех обстоятельствах — как бы на человека не походить!

   Все вы, до единого, — болтушки и фанфарошки! Заведётся у вас страданьице — вы с ним как курица с яйцом носитесь! Даже и тут воруете чужих авторов. Ни признака жизни в вас самстоятельной! Из спермацетной мази вы сделаны, а вместо крови сыворотка! Никому-то из вас я не верю! Первое дело у вас, во всех обстоятельствах — как бы на человека не походить!

   — Фёдор Достоевский · книга
5. «

   Но, как ветошку, себя затирать я не дам. и не таким людям не давал я себя затирать, тем более не позволю покуситься на это человеку развращённому. Я не ветошка; я, сударь мой, не ветошка!

   Но, как ветошку, себя затирать я не дам. и не таким людям не давал я себя затирать, тем более не позволю покуситься на это человеку развращённому. Я не ветошка; я, сударь мой, не ветошка!

   — Фёдор Достоевский · книга
6. «

   Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце моё погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил её мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..

   Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце моё погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил её мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..

   — Фёдор Достоевский · книга
7. «

   Если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и перестанет плакать.

   Если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и перестанет плакать.

   — Фёдор Достоевский · книга
8. «

   Я тебя для чего же и звал-то, для чего и желал, для чего алкал и жаждал всеми изгибами души и даже ребрами?

   Я тебя для чего же и звал-то, для чего и желал, для чего алкал и жаждал всеми изгибами души и даже ребрами?

   — Фёдор Достоевский · книга
9. «

   Возьмите опять и то, что ныне воюют не столько оружием, сколько умом, и согласитесь, что это последнее обстоятельство даже особенно для нас невыгодно.

   Возьмите опять и то, что ныне воюют не столько оружием, сколько умом, и согласитесь, что это последнее обстоятельство даже особенно для нас невыгодно.

   — Фёдор Достоевский · книга
10. «

    — Административный восторг? Не знаю, что такое. — То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…

    — Административный восторг? Не знаю, что такое. — То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…

    — Фёдор Достоевский · книга
11. «

    А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит! Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет. Это великодушно, но не оригинально.

    А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит! Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет. Это великодушно, но не оригинально.

    — Фёдор Достоевский · книга
12. «

    Это какая-то дрянь, а не люди, просто дрянь; так себе, только числятся, а на деле их нет, и в этом я уверен.

    Это какая-то дрянь, а не люди, просто дрянь; так себе, только числятся, а на деле их нет, и в этом я уверен.

    — Фёдор Достоевский · книга
13. «

    Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит и ничего не делает.

    Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит и ничего не делает.

    — Фёдор Достоевский · книга
14. «

    Опытный игрок знает, что значит это «своенравие случая».

    Опытный игрок знает, что значит это «своенравие случая».

    — Фёдор Достоевский · книга
15. «

    Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

    Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

    — Фёдор Достоевский · книга
16. «

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    — Фёдор Достоевский · книга
17. «

    Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов.

    Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов.

    — Фёдор Достоевский
18. «

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    — Фёдор Достоевский · книга
19. «

    Почему мы никогда не можем всего узнать про другого, когда это надо, когда этот другой виноват!..

    Почему мы никогда не можем всего узнать про другого, когда это надо, когда этот другой виноват!..

    — Фёдор Достоевский · книга
20. «

    ... Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры (сам, без подсказывания), и пусть запомнит, что Вы были добры, то, поверьте. Вы исполните перед ним Вашу обязанность на всю его жизнь, потому что Вы непосредственно научите его тому, что добро хорошо. И при этом он всю жизнь будет вспоминать Ваш образ с большим почтением, а может быть, и с умилением. И если б Вы сделали много и дурного, т. е., по крайней мере, легкомысленного, болезненного и даже смешного, то он несомненно простит Вам, рано ли, поздно ли, в воспоминании о Вас все Ваше дурное ради хорошего, которое запомнит. Знайте тоже, что более Вы для него ничего и не можете сделать...

    ... Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры (сам, без подсказывания), и пусть запомнит, что Вы были добры, то, поверьте. Вы исполните перед ним Вашу обязанность на всю его жизнь, потому что Вы непосредственно научите его тому, что добро хорошо. И при этом он всю жизнь будет вспоминать Ваш образ с большим почтением, а может быть, и с умилением. И если б Вы сделали много и дурного, т. е., по крайней мере, легкомысленного, болезненного и даже смешного, то он несомненно простит Вам, рано ли, поздно ли, в воспоминании о Вас все Ваше дурное ради хорошего, которое запомнит. Знайте тоже, что более Вы для него ничего и не можете сделать...

    — Фёдор Достоевский