53 известных цитаты Фёдора Михайловича Достоевский: цитаты со смыслома

Подборка из 53 цитаты Фёдора Михайловича Достоевский: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …грамотность развивает в народе самонадеянность. Но ведь это вовсе не недостаток.

   …грамотность развивает в народе самонадеянность. Но ведь это вовсе не недостаток.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжелое ученье, на науку, хотя бы для того только, чтобы удесятерить в себе силы для служения той же правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, — такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам.

   Жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжелое ученье, на науку, хотя бы для того только, чтобы удесятерить в себе силы для служения той же правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, — такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Человек ищет не столько Бога, сколько чудес.

   Человек ищет не столько Бога, сколько чудес.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Легко ли в самом деле под видом равнодушия, выпытывать о совершенствах своей соперницы?

   Легко ли в самом деле под видом равнодушия, выпытывать о совершенствах своей соперницы?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Вы это сказали нечаянно, следственно, сказали правду.

   Вы это сказали нечаянно, следственно, сказали правду.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Правда, в последнее время они что-то даже поняли. Они поняли, ...что нас много, ...что мы...понимаем все европейские идеи, а...они наших русских идей...не поймут.

   Правда, в последнее время они что-то даже поняли. Они поняли, ...что нас много, ...что мы...понимаем все европейские идеи, а...они наших русских идей...не поймут.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Жалкие слова нужно прощать непременно.

   Жалкие слова нужно прощать непременно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Если бы жил он дольше, может быть явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем.

   Если бы жил он дольше, может быть явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
9. «

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца.

    Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    При всяком положении можно поставить себя с достоинством.

    При всяком положении можно поставить себя с достоинством.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Не теряйте надежды на Господа.

    Не теряйте надежды на Господа.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
14. «

    Я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоило и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И однако же Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной.

    Я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоило и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И однако же Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
15. «

    Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак!

    Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной.

    Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
17. «

    Господь не в силе, а в правде.

    Господь не в силе, а в правде.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается.

    Ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Но величие Пушкина, как руководящего гения, состояло именно в том, что он так скоро, и окруженный почти совсем не понимавшими его людьми, нашел твердую дорогу, нашел великий и вожделенный исход для нас, русских, и указал на него. Этот исход был — народность, преклонение перед правдой народа русского. «Пушкин был явление великое, чрезвычайное». Пушкин был «не только русский человек, но и первым русским человеком». Не понимать русскому Пушкина — значит не иметь права называться русским. Он понял русский народ и постиг его назначение в такой глубине и в такой обширности, как никогда и никто.

    Но величие Пушкина, как руководящего гения, состояло именно в том, что он так скоро, и окруженный почти совсем не понимавшими его людьми, нашел твердую дорогу, нашел великий и вожделенный исход для нас, русских, и указал на него. Этот исход был — народность, преклонение перед правдой народа русского. «Пушкин был явление великое, чрезвычайное». Пушкин был «не только русский человек, но и первым русским человеком». Не понимать русскому Пушкина — значит не иметь права называться русским. Он понял русский народ и постиг его назначение в такой глубине и в такой обширности, как никогда и никто.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Любите все создания Божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч Божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну Божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно начнешь ее познавать все далее и более, на всяк день. И полюбишь, наконец, весь мир уже всецелою, всемирною любовью.

    Любите все создания Божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч Божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну Божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно начнешь ее познавать все далее и более, на всяк день. И полюбишь, наконец, весь мир уже всецелою, всемирною любовью.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга